Покорение горца (ЛП) - Кинли Макгрегор

- Мне снова приходится разлучать вас двоих? Клянусь, это начинает утомлять.

Мэгги так и подскочила в мужских объятиях.

Мак-Аллистер-младший тут же отпрянул и вздохнул.

- Напомни мне как следует отблагодарить тебя позже, - прошептал он девушке.

Та была слишком ошеломлена вихрем своих чувств, чтобы ответить, и смогла лишь кивнуть.

О Небеса! Что она чуть не наделала!

Она почти поцеловала его.

Снова.

Ох, девочка, где твоя голова? Как ты можешь позволять этому мужчине так поступать с тобой?

Закусив губу, она посмотрела туда, где стояли рядом два брата.

Ну почему Брейдену обязательно надо порхать от одной женщины к другой? И что еще хуже, почему она, Мэгги, не может его за это ненавидеть?

Да потому что это все равно, что не любить ветер за то, что тот дует, или солнце за то, что светит. Такова натура этого мужчины. Чтобы изменить ее, придется, вероятнее всего, изменить и его самого́. Но за исключением одной плохой привычки все остальное в Брейдене девушке очень нравилось.

Нет, она не хочет, чтобы он менялся. Ее очаровывал именно его беспечный характер. Просто надо будет остерегаться, когда он рядом. И больше не позволять этому повесе ранить ее сердце.

- Думаете, разбойники вернутся? – спросила Мэгги, подойдя к своим спутникам.

- Да, - сказал Син одновременно с Брейденом, который произнес:

- Нет.

Син иронично взглянул на младшего брата, вкладывая меч в ножны:

- Ты и вправду считаешь, что они просто уберутся, не попытавшись нам как-нибудь отплатить?

- Да, ведь мы наголову разбили их. К чему им возвращаться?

Глаза Сина вспыхнули таким сильным чувством, что Мэгги невольно отступила на шаг.

- Месть – это великая движущая сила, братишка, - категорично произнес он.

Именно в этот момент девушка поняла, что этим воином владеет глубокая ненависть. К кому - она могла только предполагать. Но ей было жаль беднягу, который приобрел такого врага. Оставалось только гадать, какую ужасную судьбу уготовил Син этому человеку. Ни на минуту Мэгги не сомневалась, что в живых он его не оставил. Судя по увиденному, своих врагов Син лишал жизни быстро и с наслаждением.

Брейден ответил на пристальный взгляд брата едва заметным кивком. Глубокое понимание проскользнуло между ними.

- Тебе лучше знать, чем мне, - произнес младший Мак-Аллистер.

Син отвернулся. Положив руку на эфес меча, он прошел мимо девушки, на ходу бросив ворчливо:

- Мне нужен мой конь.

Затем он направился в лесную чащу.

Брейден вздохнул, наблюдая за удаляющимся братом, потом поднял с земли свою походную суму и отправился следом.

Их спутница молча поплелась за ними, переводя взгляд с одного брата на другого.

Брейден мог быть таким же опасным, как Син, но его всегда сопровождала аура неудержимого веселья и юмора, из-за чего Мэгги и поддалась его обаянию. Он ничего ни от кого не брал, но при этом дарил так много тем, кто его знал. Все члены клана любили этого воина, когда не планировали убить его за бесконечный флирт с женщинами. Она никогда не слышала ни слова против него, за исключением случаев, когда сластолюбца проклинали за похоть.

Если бы она только могла понять, что так влечет всех мужчин, и особенно Брейдена, из одной постели в другую! Может ли одна-единственная женщина удовлетворить мужчину? Даже Ангус, уж на что любил свою жену, и тот спал с другими, когда отлучался в Ирландию. Снова и снова Мэгги пыталась вспомнить хоть одного мужчину, который бы никогда не изменял своей женщине. И к своему смятению не могла назвать ни одного.

Но ведь должен быть такой, хоть где-нибудь!

Пока она пыталась вспомнить кого-то подходящего, их маленький отряд продвигался вперед в молчании. Чуть погодя Син пробормотал что-то себе под нос.

- Что это было? – спросил Брейден.

- Что? – обернулся к нему старший брат.

- Что ты только что сказал?

- Я снова проклинал невоспитанных шотландцев и желал оказаться сейчас дома.

Брейден покачал головой:

- Клянусь, ты ворчишь больше, чем старая карга. Скажи, ты и рядом с Генрихом так же на все жалуешься?

- Нет, в этом нет нужды. В Англии нет дураков испытывать мое терпение.

Брейден тихо рассмеялся, а затем обратился к Мэгги:

- Хотел бы я знать, сколько англичан легло в могилы лишь потому, что посмели косо на него посмотреть.

Мэгги согласилась:

- Твой брат – странный человек.

Брейден засмеялся громче.

- В чем дело, - спросила она, гадая, что ему показалось таким забавным.

- Я вдруг подумал, что каждый из нас играет в жизни свою роль. Локлан – благоразумный. Ювин – серьезный. Киранн был страстным. Син – опасный. А я… Я - грешный.

Он очень точно подвел итог.

- И ты наслаждаешься этой ролью, не так ли?

Его карие глаза с зеленоватым отливом оживленно заблестели:

- Да, наслаждаюсь, хотя, несомненно, однажды меня за это сожгут на костре. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на хандру. Взгляни на Сина.

Мэгги перевела взгляд на старшего Мак-Аллистера. С нахмуренным лбом и прищуренными глазами Син выглядел так, словно готов был убить любого, кто его побеспокоит.

Брейден продолжил:

- Мой брат – один из богатейших людей во всей Англии. Его владения простираются от Кентербери до Шотландии (41) и вплоть до самой Святой Земли (42). Он один из немногих смертных, кто может обращаться к королю Генриху просто по имени. А Син предается в лучшем случае размышлениям, а в худшем - гневу. Всю жизнь он проводит в одиночестве, отгородившись от всех.

Брейден покачал головой:

- Я не смог бы так жить. И тем более не смог бы последовать за Ювином в горы и стать отшельником.

Мэгги понимала, почему Ювин стал нелюдимым и замкнутым после того случая с Изобейл. Но он всегда был застенчивым человеком, предпочитавшим уединение любой компании.

Старшего из братьев Мак-Аллистеров она так хорошо не помнила. Когда его увезли в Англию, она была еще ребенком. В памяти сохранился единственный эпизод, когда тот прогнал обзывавшего ее Дэйвиса.

- Скажи, - тихо спросила Мэгги, - если Сина забрали против воли, почему сейчас он предпочитает одеваться и вести себя, как англичанин?

Брейден глубоко вздохнул и, повернув голову, взглянул на нее. В его глазах отразились тревога и боль.

- Когда Сину исполнилось четырнадцать, Генрих (43) стал королем Англии. По случаю своей коронации он позволил шотландским заложникам, взятым королем Стефаном (44), вернуться к семьям.