Боец 4: лихие 90-е (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Тем не менее — и это практика, и отсюда надо стараться извлечь максимум пользы. В жизни все может быть! То бишь на соревнованиях. И я работал, я чувствовал, что мысль и тело все-таки работают вместе, они не в разладе, только им туго, медленно, но все-таки…

Ну а Юра не стоял на месте во всех смыслах. Вчера он был лучше, чем позавчера, сегодня, лучше, чем вчера. И он сработал быстро и мощно — атака, каждый удар как бомба, от одного я ушел, другой блокировал, третий тоже, но этот третий — хук справа — был настолько мощный, что потряс меня через блок. Важную роль играло и то, что Юра не был обучен по «классике», и его удары подчас летели под неожиданными углами и по не менее неожиданной траектории. Забавно, но факт — подчас даже мсмк может зевнуть колхозную плюху от неумехи без «школы».

Давно со мной такого не было! Искры из глаз не полетели, но словно что-то лопнуло, небо и земля дружно подпрыгнули, и я оглох. И как в этот отчаянный миг я смекнул схватить противника за ближнюю руку, дернуть и провалить его вперед, используя естественную инерцию тела!.. Юра полетел, на миг очутился в беспомощном положении, и я мигом прихватил его ногу так, чтобы сделать ущемление ахиллова сухожилия.

— Стоп! — вскричал я.

Юра мгновенно прекратил борьбу, но взглянул на меня с недоумением.

— Я тебя на «болячку» взял. Захват «ахилла». В бою это победа стопроцентная, судья сразу остановит… — тяжело дыша, проговорил я.

— А-а… — неуверенно протянул Юра, и я почувствовал, что он мне не очень поверил.

Я коротко обрисовал ему расклад по болячке. Не всякий судья сразу может оценить опасность угрозы, и риск получить тяжелую травму в этот миг еще какой… Об этом я все же говорить не стал, но убедить в том, что нельзя нарываться на такой прием, было необходимо. Ну, что там говорить, на сто процентов обезопасить себя от захвата ног, да и рук, с последующим проведением болевого приема, нельзя, но свести вероятность этого к минимуму необходимо. И опять-таки для этого есть специальные методики и навыки…

Я давно заметил, что Юре нравятся такие теоретические беседы — и это хорошо, думающий спортсмен в них найдет то, что подойдет именно ему, исходя из его индивидуальных данных. Так мы с ним проговорили примерно полчаса, признаюсь, я охотно поддерживал диалог только для того, чтобы отойти от удара — я еще чувствовал себя малость «в космосе», а вернее, так, должно быть, чувствуют себя космонавты после длительного полета на Земле. И выйдя с территории стадиона, я еще погулял по улице, зашел и в парк, там побродил, приходя в себя, ну и в целом практически восстановился.

Тут меня и застал сигнал от шефа. Я перезвонил из автомата.

— Давай ко мне, — кратко велел он, что я и выполнил.

Алина трудилась на своем рабочем месте, а кроме нее в приемной неожиданно оказались еще двое, мужчина и женщина развязно-богемного вида, одновременно и эффектного и потасканного, пришедшие по делам к шефу. Как я понял из их разговора, они пришли в Вадиму Антоновичу как к бизнесмену от искусства, с просьбой о спонсорской помощи, а продвигали они некую «школу современного танца»… и необъяснимое чутье просигналило мне, что эти танцы сильно похожи на стриптиз с последующей проституцией.

Мы с Алиной молниеносно обменялись взглядами, призрак улыбки скользнул по ее губам — для любого другого человека, присутствовавшего бы при этом, как будто ничего не произошло. Но мы с ней вдвоем знали, храня нашу тайну…

— Извините, — чересчур сахарным голосом обратилась она к посетителям, — это наш сотрудник, у него срочный доклад Вадиму Антоновичу, не терпящий отлагательств. Он отчитается, а потом я попрошу вас зайти. Хорошо?.. Сергей, пройдите, пожалуйста.

Глава 20

Я прошел в кабинет и сразу понял, что шеф на взлете настроения.

— Входи, давай-давай, чего встал! — энергично велел он, хотя я и так вошел. — Присаживайся!

Я сел, он тоже тяжело хлопнулся в кресло, раскрыл рабочий блокнот.

— Смотри, — начал он, — народ уже начал прибывать на турнир. Надо пресс-конференцию сделать, это ты верно говоришь, тема нормальная. Завтра с утра давай репетицию поведем, а где-то после обеда — уже саму конференцию… или нет, послезавтра! Завтра не успеем, и еще народ подъедет, и журналюг надо обзвонить, собрать… да, это еще день как минимум. Значит, послезавтра. В цирке.

— А репетицию?

— А это у вас на «Труде» можно провести, как понимаю. Получится так?

До сих пор босс вроде бы не советовался со мной. Только приказывал, а теперь все менялось.

— Должно получиться, — ответил я. — Надо с Ракитиным прежде поговорить.

— Поговори значит, не вопрос. Завтра я всех постараюсь собрать, где-то к обеду или чуть позже.

Он помолчал. Подумал. Потом сказал:

— Ты присмотрись к ним. Подумай, кого можно будет привлечь в нашу систему. Нам силовая структура понадобится.

— Конечно, на карандаше держу, — я кивнул.

Вид у меня был совершенно невозмутимый, и это стоило мне некоторого труда, поскольку именно в этот миг меня осенила идея: похоже на то, что Кудряшов действительно уходит с госслужбы, обнаружив куда более интересное меню в частном бизнесе, где он собрался работать в партнерстве с моим шефом Вадимом Антоновичем. И вдвоем они думают отбиться от Варианта, закрыть ему дорогу сюда.

Вряд ли шеф мог прочесть мои мысли, скорее мы с ним синхронно подумали об одном и том же.

— У меня информация, что Вариант уже здесь, — обронил он. — Шифруется на конспиративной квартире, пока не вылезает оттуда.

Последнее он произнес с ядовитой иронией, но я ухватил иное в его словах:

— Мне стоит быть осмотрительнее?

— Это никогда не будет лишним…

Моя мысль поехала в сторону Алины: не выследят ли ее люди Варианта?.. Шеф, однако, сам того не желая, успокоил:

—…но я не думаю, что до турнира он решится на резкие действия. Уже слух пошел, уже многие должны приехать, это дело такое — тонкое…

— Значительные лица должны приехать?

— Не без этого. Вообще, — здесь в голосе Вадима Антоновича даже пробился энтузиазм, — с этим турниром здорово получилось! Мы вправду прогремим, и можем инвестиции получить. Но вот здесь и есть опасность…

Тут Вадим Антонович пустился в рассуждения и, надо сказать, достаточно здравые. По его словам, до соревнований Вариант рыпаться против нас не будет — ему даже выгодно, чтобы турнир прошел успешно. А вот затем он попытается «переформатировать» понаехавших влиятельных лиц на предмет того, что именно он сможет наилучшим образом организовать прибыль от разнообразного бизнеса в Уфе, включая всякий сомнительный. Для этих самых лиц прибыль — священная корова, все остальное второстепенно; лица и сами не в идеальных отношениях с законом и моральными нагрузками не отягощены. Естественно, они не будут разборчивы в источниках денег, ну или будут закрывать глаза… Вот тут-то Саня Вариант и постарается их убедить, и уж постарается аргументы подобрать.

— А это он умеет, не поспоришь, — признал шеф, вздыхая. — Но и мы не пальцем деланы! Так что после турнира жди зарубу! Деньги и власть, да… это тот еще двигатель жизни…

Вадим Антонович расфилософствовался, и я подумал, что сейчас он вновь достанет из сейфа или стола спиртное… но нет, обошелся философией всухую. Еще поговорил о том, что на кону стоит многое, серьезные деньги, и за них придется побороться как следует. Думаю, что и еще бы побазарил, но тут в двери возникла Алина:

— Вадим Антонович, у нас Кудряшов на линии…

Босс немедля схватился за трубку, а мне глазами сделал знак: свободен! Я вышел вслед за секретаршей.

Успев привыкнуть к тому, что все тут мастера безмолвных диалогов, я подмигнул Алине и сделал не очень приличный жест — когда, мол, будем делать нечто? Она беззвучно рассмеялась, показала на телефонный аппарат, а потом на мой пейджер — позвоню.

Так и поговорили. Очень даже содержательно.

От шефа я рванул к Ракитину, сказал, что на завтра назначена репетиция пресс-конференции, после тренировки, разумеется. Андрей Борисович для вида поморщился, хотя я просек, что ему это любопытно — ну, в самом деле, зрелище для наших людей экзотическое. Да, он добавил еще, что заходили два челябинских молодца, познакомились. Попросили разрешения потренироваться, чтобы форму не терять. Справедливый Ракитин разрешил, парни поспарринговались без фанатизма…