Загадки и тайны холодной войны - Леонид Михайлович Млечин

американское вмешательство, Хо Ши Мин, скорее всего, стал бы азиатским Тито и вел бы очень самостоятельную линию.

В Ханое держались очень независимо и мало думали о том, что скажут в Москве или в Пекине. У вьетнамских руководителей была одна цель — объединение страны.

Сталина заинтересовал Вьетнамом Мао Цзэдун в 1949 году. В январе 1950 года в Москве побывал сам Хо Ши Мин. Но до 1954 года советское руководство Вьетнамом почти не занималось. До 1965 года вьетнамцам поставляли большей частью немецкое трофейное оружие. В те годы враждебность между Москвой и Пекином достигла апогея. В Советском Союзе пристально следили за отношениями вьетнамцев с Китаем, подозревая Ханой в излишней любви к Пекину, что тоже было большой ошибкой. Между китайцами и вьетнамцами существовала давняя неприязнь.

Советское руководство не так сильно радовалось тому, что Соединенные Штаты погрузились во вьетнамскую трясину, потому что понимало: это чревато большим конфликтом. Но логика холодной войны толкала к противостоянию. С 1965 года во Вьетнам пошло современное оружие, в первую очередь средства противовоздушной обороны, зенитные ракетные комплексы для борьбы с американской авиацией. При этом командование Советской армии использовало вьетнамскую войну для испытания новых образцов оружия. Вьетнамское руководство это раздражало.

В июле 1965 года во Вьетнаме служили семьдесят пять тысяч американцев. Несмотря на предупреждения о том, что Соединенные Штаты идут гибельным путем, который уже привел Францию к поражению, Джонсон принял решение американизировать конфликт: через полгода число американских военных увеличилось более чем вдвое. Выступая в Конгрессе, президент Джонсон уверенно произнес:

— Во Вьетнаме мы будем стоять твердо. И мы намерены победить.

В своем кругу он говорил:

— Не знаю, как мне быть с чертовым Вьетнамом. Хоть бы кто-нибудь сказал мне, что делать… Ситуация с Вьетнамом — как лететь в самолете, где отказали двигатели, без парашюта. Прыгнешь — разобьешься. Останешься в кабине — сгоришь.

Джонсон отдал приказ бомбить Вьетнам, чтобы помочь южнокорейскому правительству, но сам говорил военным:

— Бомбить, бомбить, бомбить. Это все, что вы знаете… А мне нужны идеи и решения, что делать с этой чертовой страной.

21 июня 1965 года президент позвонил Макнамаре:

— Я не думаю, что мы оттуда выберемся — при том договоре, что мы подписали, и при тех обязательствах, которые дали. Мы потеряем лицо перед всем миром и представляю, что о нас станут говорить….

В тот же день Джонсон собрал всю политическую и военную верхушку. Он задавал правильные вопросы, он нуждался в разумных советах:

— Я хочу, чтобы мы все обсудили. Детально. Кто еще может нам помочь? Мы что, единственные защитники свободы в мире? Какие есть альтернативы?

Он спросил председателя комитета начальников штабов:

— Почему вы думаете, что если мы отправим туда сто тысяч солдат, Хо Ши Мин не выставит против нас сто двадцать тысяч? Могут ли вообще западные люди при отсутствии разведки эффективно противостоять восточным людям в джунглях?

Против отправки во Вьетнам солдат высказывался только заместитель госсекретаря Джордж Болл, и Джонсон не раз просил его высказаться. Но его аргументы разбивались железной логикой министра обороны Макнамары. Он был кронцпринцем в команде, которую Джонсон унаследовал от Кеннеди. Он высоко ценил Макнамару, считал его мессией. Он хотел сделать Макнамару следующим президентом. Министр выстреливал из себя цифры быстрее любого пулемета, у него был ответ на любой вопрос.

Карьера Роберта Макнамары началась в Гарвардской школе бизнеса и продолжилась в автомобильной компании Форда. Кеннеди пригласил его в правительство через месяц после того, как стал президентом. Финансист Макнамара руководствовался в военных делах бухгалтерским анализом затрат и издержек. Сенатор Барри Голдуотер называл его «ходячим компьютером». Он действительно преобразовал систему управления вооруженными силами. Но он позволил стране втянуться во вьетнамскую войну, поэтому на посту министра обороны ошибки Макнамары исчислялись человеческими жизнями, а не упущенным доходом держателей акций.

В феврале 1966 года Джонсон полетел на Гонолулу, где беседовал с генералом Уильямом Уэстморлендом, командующим американским контингентом во Вьетнаме. Он обещал президенту к концу года добиться перелома в войне, если получит подкрепление. Джонсон приказал за полгода увеличить американский контингент и пожелал генералу удачной охоты.

Идея состояла в том, что американские войска поддерживают стабильность, пока Сайгон обучает свою армию. Но американцам пришлось остаться во Вьетнаме и умирать, потому что южновьетнамские войска так и не стали серьезной силой. К тому же в 1971 году началась переброска на Юг частей регулярной вьетнамской армии. На вооружении у них состояли советская артиллерия, танки и ракеты. Вьетнамцы навязали Соединенным Штатам кровавую войну на истощение, стараясь убить как можно больше американцев, которые обыкновенно стараются находиться вне досягаемости врага.

Макнамара это понял и в декабре 1966 года признался президенту Джонсону:

— Победа едва ли возможна… Мы были слишком оптимистичны.

Президент Джонсон разрешил генералам отвечать на атаки вьетнамцев бомбардировками. Было сброшено больше взрывчатки, чем во всей Европе во время Второй мировой войны. Погибло множество людей. Но Северный Вьетнам не был индустриальной страной, чью экономику можно разрушить с воздуха. Вьетнамцы зарывались в землю, сводя к нулю эффект авианалетов, и продолжали понемногу брать под контроль Южный Вьетнам.

— Никакие воздушные атаки вплоть до полного уничтожения Северного Вьетнама и его населения, — а эта мера не может вызвать одобрения ни у одного нормального человека, — не сократят потоки людей и снаряжения, идущие на Юг, — сообщил сенату в октябре 1967 года министр обороны Макнамара. — Бомбардировки Севера не сломят волю Ханоя. Воздушная война не заменит наземную, и бомбардировки не помогут нам выиграть войну малой кровью.

Линдон Джонсон не хотел лишних жертв, он не хотел провоцировать советское или китайское вмешательство, поэтому наложил массу ограничений на бомбардировки, что только раздражало летчиков. По ночам, часа в три, Джонсон вскакивал с постели, в халате и тапочках с фонариком шел в ситуационную комнату, чтобы лично распорядиться относительно бомбовых ударов на другой стороне мира.

За несколько месяцев до отставки секретарь часто заставала Макнамару стоящим у окна, плечи его тряслись. Министр плакал. В конце концов у Макнамары случился нервный срыв, и он ушел. Он так и не смог объяснить ни себе, ни американцам, почему он два года не уходил в отставку уже после того, как признался коллегам, что война во Вьетнаме проиграна? Почему продолжал вести войну, в которую сам не верил?

В войне погибли три миллиона вьетнамцев, и пятьдесят восемь тысяч американских солдат вернулись домой в мешках для трупов. На карту был поставлен престиж Америки. Пентагон не знал, как выиграть войну, а президент Джонсон — как ее окончить.

Жена Линдона Джонсона