Пороки моего мужа - Айрин Лакс

дверь, выбил ее, влетел с криком:

— Ясмин, не смей!

О чем я подумал? Разумеется, о самом плохом… О кошмарном!

Она лишь расхохоталась.

— Фу, ты эгоист. Думаешь, я из-за тебя выброшусь в окно? Нет! Я выбрасываю в него все это блядство, которое ты называл любовью! Подбери и подари своей шлюхе. Для моей дерьмовой копии вещи, бывшие в употреблении, будут в самый раз! — заявила она, выбрасывая в окно белье, мои подарки, наши игрушки.

Даже ту пробку с бриллиантами.

Целое состояние полетело из окна…

Похоже, мне лучше выйти. На время.

Надо дать ей успокоиться.

Обработать рассеченную голову, убрать бардак.

Ясмин успокоится, и мы поговорим.

***

Она не успокоилась и на второй день — тоже.

Казалась лишь с виду спокойной, но когда я пытался с ней заговорить, пылала презрением, ненавистью, смотрела на меня, как на ничтожество и не слышала ничего.

Стоило мне отлучиться на несколько часов, по самым срочным вопросам, вернулся: сюрприз. Она сменила замки, собрала все мои вещи в сумки, чемоданы, мусорные пакеты и выставила в коридор.

Даже самые дорогие аксессуары свалила небрежно в мусорный пакет.

Я считал себя хорошим переговорщиком, но с ней не получилось НИ-ЧЕ-ГО!

Три дня я пытался с ней договориться, она ни в какую.

Пришлось звонить другу…

***

У Бессонова самого проблем немало, с его новой девушкой есть сложности, в семье неразбериха. Но к кому мне еще обратиться? С ясмин нужно поговорить, и она не хочет говорить только со мной.

Может быть, в присутствии третьих лиц будет сговорчивее?

— Иса. Мне нужна твоя помощь.

— Что, прямо сейчас?

В голове друга проскользнуло недовольство. Явно у него свои планы… Я испытал резкий прилив раздражения.

— Я так часто тебя о чем-то прошу?

Кажется, по моему голосу Иса многое понял, сразу сменил тон:

— Хорошо. Хорошо. Я весь внимание. Что тебе нужно?

— Нужно поговорить с женой. Один я туда не сунусь.

В ответ мой лучший друг рассмеялся:

— Чтоооо? Ягненочек прознала о твоих похождениях налево и оказалась не ягненочком, а волчицей в овечьей шкуре?

Еще бы сказал: я же говорил!

Да, он говорил. Много раз говорил, предупреждал, чтобы я завязывал с этим клубом. Я же не хотел пугать Ясмин, вредить ей. Я сильно вбил в свою голову, что мне с ней нельзя, и когда встретил в клубе девушку, чем-то похожую на Ясмин, подсел на эти посещения. Придал девушке окончательное внешнее сходство с супругой. Спускал пар… Пользовался. Жестил, будто наказывая другую за то, что не осмеливался предложить своей милой, невинной девочке что-то из острых развлечений.

Оказалось, это все мусор, мусор в моей голове, настроенные лабиринты запретов — они лишние, все, до единого.

Но теперь уже поздно.

Все полетело в тартарары тогда, когда у нас с Ясмин воцарилась идиллия, связи крепли.

Теперь я в полной мере осознал, как обманывался, считая, будто развлечения из клуба — это то, без чего мне не прожить. Не прожить мне без Ясмин.

— Не смейся. У нас все сложно. Я должен… Должен дать ей развод.

Ей больно, а мне в миллиард раз больнее. Я хочу сдохнуть и не могу себе этого позволить.

Отпустить. На время.

Я верю, что этого будет достаточно. Я верю, что смогу исправить, найти подход. Не сразу, но…

Я верю. Иначе никак.

Потому что если не верить в это, жить станет незачем.

Друг удивленно присвистнул.

— Так будет лучше для нас обоих, — объяснил я.

— А че голос такой?

— Не хочется. Жена из нее отличная.

— Или просто удобная? — решил подшутить.

Не верил в мои чувства? Вот и Ясмин…

— Так ты со мной поедешь или как?

— Поеду, конечно.

— Тогда выходи. Я за воротами твоего дома… — просигналил требовательно.

***

— Ого… Ты хуево выглядишь. И небрежно! Это поражает меня больше всего. Наблядовался, дружище, и жена отказалась стирать твои рубашки?

— А ты можешь не смеяться? Если не можешь, то зря я тебе позвонил!

Перегнувшись через Ису, открыл дверь.

— Давай, вали. Я сам.

Друг захлопнул дверь.

— Поехали. Расскажешь…

— А что рассказывать? Я по уши в дерьме… Яся узнала про клуб. От кого-то. Узнала, с кем я там зависал… Скандал устроила. Самое паршивое, что это произошло тогда, когда я реально, блять, завязал! Не был там давно… Хотел лишь завершить еще кое-что.

— Говоришь, как наркоман, который добивает последнюю тягу. Неудивительно, что жена тебе не верит.

— Ты меня слушаешь?! Я не бываю в клубе. Завершение — означает кое-что другое.

— Поясни? Ну так, для полноты картины, — попросил друг.

— Виктория, хозяйка клуба, решила манипулировать чувством вины, нарушила конфиденциальность, поджидала меня как-то возле дома. Знаешь, расстелилась в извинениях, создала вид, будто ситуация из ряда вон исключительная. Мол, шлюха из-за того, что я ходить перестал, пыталась покончить с собой. Давила на чувство ответственности… Краеугольный камень доминирующих отношений. Завел игрушку, ухаживай, — поморщился. — Забылась. Забыла, с кем имеет дело. Я любые виды манипуляций просекаю сразу же. И на тот момент я уже обрел желаемое, поэтому не шелохнулся бы, даже если эта шлюха реально себе вены порезала. Вот только и это оказалось липой…

Я помолчал.

В тот день Виктория передала мне записку. Кровью написанную.

Часть меня, не терпящая неточностей, провела экспертизу.

Вот только кровь не принадлежала человеку…

Я разозлился.

Виктория забылась. Пора было указать ей на место.

Плюс я вспомнил, как один из членов клуба однажды обмолвился, что перестать сюда ходить себе дороже.

Я сложил один плюс один, поняв, как Виктория удерживала клиентов — манипулировала их пристрастиями и, может быть, даже шантажировала.

Тот фокус с появлением возле моего дома был отточенным.

Значит, она не раз проворачивала подобное.

Многих почтенных и честных семьянинов даже опасность быть раскрытыми в глазах семьи пугала настолько, что они предпочитали и дальше появляться в клубе…

Я считал нужным прекратить это.

Я не поехал в клуб, но оплатил членство, чтобы не вызывать подозренияы раньше времени и сказал, что заскучал с Эл, что она освобождена от оказания услуг персонально мне…

Глава 39

Леонид

Объяснения с Ясмин были трудными. Иса выражался неловко. Было заметно, что он хотел помочь, изо всех сил старался, даже вспотел.

Эх, он плохо знал мою Ясмин. Она была умелым переговорщиком и умела стоять