Unknown - Олька

Я работаю на сенсорной панели с купальниками и изредка поглядываю на Ника, сидящего рядом со мной. Он занял место Трис. Я чувствую, что он тоже смотрит на меня, а когда выпадает возможность, касается моей руки. Когда сыворотка прекратила своё действие, мне пришлось научиться быть такой, как все в Корпусе: молчаливой и замкнутой. Научился Ник, научилась и Николь. Я рассказала ей про наш пятничный обход, она даже согласилась помочь. Потихоньку Никки приходит в себя. Я рассказала ей правду об убийстве её мужа, чтобы она не казнила себя…

Я так увлеклась своими мыслями и работой, что не заметила, как мистер Грин объявил перерыв. Обычно после его слов следует короткая мелодия, но сейчас она не звучит. Грин продолжает свою речь:

- Мне бы хотелось увидеть двух человек со второго сектора. Томас Миртл и Шон Найт, жду вас по окончанию рабочего дня в своём кабинете.

Микрофон выключается, звучит мелодия, оповещающая обеденный перерыв. Зачем ему понадобился Шон? Томас… Проклятье! Я не сразу понимаю, что к чему. Смотрю на Ника. Он на меня. Ник выгнул правую бровь дугой, он всегда так делает, когда удивлён, шокирован, озадачен. Мы пару секунд не отводим друг от друга взгляд. Мы стоим так близко, что я вижу, как в его голубых глазах отражается мой страх. Я двигаюсь с места только, когда Пэрис шепчет мне: «Пойдём, уже все вышли».

Трис сегодня не пришла, а, может, я просто её не замечаю. Я не замечаю никого вокруг, кроме Ника. Все молча едят свой обед, не в силах вымолвить ни слова.

- Люди, вы из-за объявления такие мрачные? – спрашивает Нора. На удивление, она спокойна, чем отличается от нас. На Шоне лица нет. У Пэрис дрожат руки. Тим и Ник нервно переглядываются. Мой страх давит мне на виски. Только Нора не падаёт признаков волнения. Да как она может? Она сразу мне не понравилась! Её другу грозит опасность, как она не понимает, чёрт возьми? На моей памяти Грин никогда и никого прилюдно не вызывал к себе в кабинет.

Долгое время ей никто не отвечает. Так просто я это не оставлю.

- Нет, мы заразились твоей мрачностью! Тебя, я смотрю, нисколько не волнует…

Я не успеваю договорить, как Ник меня перебивает, за что я ему благодарна. Эта тихоня мне порядком надоела, если я не перестану говорить, то мало ей не покажется.

- Мел, не надо, прошу. Всё будет в порядке.

«Нет, не будет», - хочу крикнуть я на всю столовую, но не могу. Это ещё больше усугубит наше положение. Я кивнула, соглашаясь с любимым. Все стали тихо обсуждать, что же хочет директор фабрики от Ника и Шона. Все, кроме меня и Норы. Она не ответила на моё колкое замечание, но чего стоит её недовольное лицо и свирепый взгляд, и громкое сопение… Я не слышу, к какому выводу пришли ребята. Я вижу только голубые глаза и страшные картинки в голове…

Ник вернётся другим. Грин узнал правду. Ник забудет меня, не вспомнит, откуда у него татуировка на шее. Шон не вспомнит о Сопротивлении. Они будут обречены на вечное рабство, мы будем обречены… Я сделаю всё, чтобы они вспомнили… Их отправят на другой завод… Я больше никогда не увижу Ника… Я не смогу без него. Я не прощу себе этого. Из-за меня…

Хватит! Пока он рядом, я не перестану верить в лучший исход.

Остаток рабочего дня я провожу в тумане…

Ник улыбается мне, гладит по волосам, шепчет, что любит, и уходит с Шоном раньше остальных. Я смотрю им вслед. Молю Бога, чтобы с ними всё было в порядке, и мысленно желаю им удачи. Когда силуэт Ника скрывается из вида, Пэрис берёт меня под руку и ведёт к выходу из фабрики. Сейчас мне не нужно притворяться, я и так подавлена…

Глава 18. Николас.

Выбор.

Делай свой выбор, даже если боишься.

Рано или поздно нужно на что-то решиться.

Путь на первый этаж показался нам с Шоном дорогой в ад. Я ещё никогда так не нервничал. Если Грин узнал о причинах нашего здесь пребывания, то всем нашим планам в один миг придёт конец. Возможно, я больше никогда не увижу Мелоди. Возможно, я даже не смогу вспомнить своё имя.

- Вместе? – спросил у меня Шон, когда мы подошли к так называемому кабинету Грина. Мы узнали его по двери с табличкой.

- Вместе! – ответил я. Мы схватились за ручку и открыли дверь.

Кабинет оказался импровизированным, потому что здесь стоит только одинокий стол с яркой лампой и три стула. На одном из них сидит сам Грин, два других предназначены для нас. Хорошее место для допроса. В комнате больше нет никакой мебели, только голые зелёные стены и одно большое зеркало за спиной директора. За нами наблюдают. Мне кажется, сюда раньше никто не заходил. Обычно Грин после своей речи заходит сюда и больше его никто не видит среди дня. И чем он занимается? Любуется собой?

- Ник, Шон, я вас ждал, - сказал Грин и жестом попросил присесть. Он ничуть не постарел с того раза, как я видел его в доме родителей… Мы сели напротив него. Стоп! Как он меня назвал? Теперь нет сомнений в том, что это он рассказал обо мне отцу. Какой же я идиот. Он сразу меня узнал, как только увидел на складе.

Мы с Шоном переглянулись в ожидании начала разговора.

- Парни, вы, наверное, догадываетесь, почему я вас позвал? – наконец спросил Эдвард Грин. Как бы я хотел стереть кулаком его кривую ухмылку с лица!

- Нет, сэр, - тоже ухмыляясь, ответил Шон, - ни малейшего понятия.

Грин перевёл взгляд на меня, я ничего не ответил. Безупречный костюм, прилизанные волосы, пустой взгляд. Я всегда помнил его таким. Только сейчас Грин чем-то напоминает мне президента Шарма, но не могу понять, чем именно. Наигранной добротой и любовью к своему народу?

- Что ж, тогда мне придётся вам напомнить, - сказал директор, - вы прибыли в Корпус из корыстных целей, вы напрасно переводите нашу сыворотку, вы ведёте себя неподобающим образом, вы устраиваете заговоры. Мне продолжить список?

- У вас есть тому доказательства? – спросил Шон. Я молчу, боюсь сорваться.

- Ваша подруга давно за вами следит и рассказывает мне о ваших детских планах, - смеясь, ответил Грин, - я даже подумываю выпустить её из Корпуса и предложить работу посерьёзней.

Как только он сказал, что нас сдали, я сразу подумал, что это Нора. Пэрис не могла, я уверен. Мелоди и рядом не стояла со списком предателей. Больше в нашей компании девушек нет, а Николь совсем недавно пришла в себя.

- Да ну? – удивился Шон. - Назовите её имя. Я вам не верю!

- Зачем же имена? Я люблю факты, - сказал Грин. - Эта девушка рассказала мне, что у вас имеются ноутскрины. За эту информацию я позволил оставить ей свой. Если вам станет легче, на задней панели её ноутскрина изображён череп с розами вместо глаз.

- Нора, - догадался Шон. Я не могу знать таких деталей, потому что никогда не видел её ноут. - Откуда нам знать, что она действительно нас сдала?

- Шон Найт, а ты не так умён, как я думал! – улыбка не сходит с запудренного лица Грина. Он напоминает мне марионетку из фильмов. - Помнишь, когда ты хотел сбежать к своей подружке, пошёл дождь? Это Нора рассказала мне, и я распорядился, чтобы из здания никого не выпускали, закрыв на весь день турникеты. Я знаю о ваших планах, поэтому и пригласил на разговор. Вы собираетесь лишить моих людей сыворотки, и я вам этого не позволю. – Я хочу сказать, что это не его люди, но Грин так увлечён своей речью, что не заметит моего замечания. - Не позволю разрушить то, что строилось годами. Не позволю разрушить спокойствие людей, которых мы избавили от преступлений навсегда. Нора достойно играла, и вы ничего не заподозрили…

- Вот сука! – выругался Шон. - Мы поверили ей и взяли с собой на задание! Она всё это время была вашим шпионом?

- Она всегда была моей дочерью. И ты, маленький ублюдок, не смеешь унижать её в моём присутствии.

Чёрт возьми, как я сразу не догадался, не увидел сходства между ними! У Норы такой же широкий нос, тонкие губы. А эту кривую улыбочку она тоже унаследовала от отца. Она редко улыбается, поэтому я не заметил, что у них одно лицо.

- Вы никогда не приводили дочь на обед к моим родителям, - вспомнил я.

- Да, она росла с матерью, - ответил Грин, и эти слова его ничуть не зацепили.

- Теперь понятно, почему у неё другая фамилия, - сказал Шон, - приятней быть Олсен, чем носить вашу. Лучше бы она осталась с матерью до конца. Возможно, тогда бы она не стала пешкой.

- Вы ещё дети, а пытаетесь сломать систему, - рассмеялся Грин, не обращая внимания на хамство. – Я хотел уберечь её от «Идеала», поэтому оставил со своей бывшей женой, Нора училась в обычном институте. По велению судьбы она познакомилась с вами, узнала о ваших намерениях и решила помогать мне, она сама выбрала свой путь. Если она пешка, то пешки и вы. Вы сами не знаете, за что боретесь. А моя дочь знает и заслуживает хорошего будущего. Идеального будущего, а вы так и останетесь на дне.

Мне это уже настачертело! С чего это вдруг он разоткровенничался?! Зачем рассказывает об этом?

- Это так благородно с вашей стороны! – сказал Шон, что вывело Грина из себя. Его без того большие ноздри стали раздуваться. - Вы подумываете повысить дочь.