Фата на дереве - Галина Артемьева

Он ждал. Вполне расслабленно.

Подошла официантка. Открыла новую бутылку. Налила. Исчезла.

Он снова глотнул.

Улыбнулся ободряюще:

– Ну же! Я жду…

– Хорошо. Слушай:

«Кабы я была царицей, —Третья молвила девица, —Я б для батюшки-царяРодила богатыря…»

Славик умилился. Неужели? Неужели – она мечтает о…?

– Ты… Ты о ребенке мечтаешь? Я правильно тебя понял?

– Да, – кивнула, потупившись, Габриэлла. – Дура, да? Ты это подумал сейчас?

– Ты дурочка, что свою мечту глупой считаешь, – возмутился Славик. – Нет, конечно, не дура.

Он помолчал и решился:

– Это ведь и моя мечта тоже! Вот такое странное совпадение произошло… Бывает же!

– Но тебе-то что мешает! Тебе-то!

– Ничего не мешает, – помрачнел Ростислав. – А вот, сама видишь…

– Вижу… Вижу идеального мужа…

Габриэлла замолчала. Наступал ответственный момент. Тут лишнее слово – и все. Сорвется добыча с крючка. А добыча серьезная… Нельзя, чтоб и малейшее сомнение закралось в ее искренности, незаинтересованности. Так. Друзья встретились. Случайно оказались в городе в московскую жару.

И вот – у каждого свое… Своим делятся… А с кем же еще делиться, как не с друзьями?

– Ты, прости, Слав… Я о своем задумалась… Я недавно с любимым человеком рассталась. До сих пор болит.

Габриэлла опустила голову низко-низко и судорожно вздохнула. Вполне можно было подумать, что она прячет слезы. Вполне.

– Я детей от него хотела. Только и всего. Просто – любила. Потому и детей хотела. – Она старательно перевела дух, чтобы показалось, что борется с волнением и болью.

Взяла салфетку, чуть промокнула веки под глазами, подняла голову и с полуулыбкой промолвила:

– Ладно, проехали. Он не захотел себя связывать. Хотя… Чем связывать? Я не предлагала замуж… У меня же все есть, мне от него ничего не надо. Только ребенку хотела жизнь дать. Нашему с ним ребенку. Это что – преступление? Как ты считаешь?

– Идиот он, твой любимый, – такая девушка рядом, а он… Да я б мечтал…

– Но у вас-то что? У вас никаких проблем быть не должно, чтоб мечты сбывались, – сочувственно промолвила «друг семьи».

Она уже понимала: все идет по ее плану. И все осуществится так, как ею и было задумано.

– Вот и я не понимаю, почему, – подтвердил Славик.

Он видел сочувствие в глазах собеседницы, видел понимание, чувствовал ее чистоту, неиспорченность, бескорыстие.

Такие явные редкие качества, как чистота и бескорыстие, обычно свидетельствуют о крайнем цинизме и расчете того, кто так умело их демонстрирует. Но мир так хитро устроен, что мы скорее верим тому, что нам кажется в данный момент, а не каким-то там изречениям и чужим выводам.

В данный момент Славик верил Габриэлле безоговорочно. И она это ощущала всеми фибрами своей души.

– Я не знаю, чем Сана твоя недовольна, – вымолвила осторожно чистая и бескорыстная девушка.

– То есть… Что значит – недовольна? Она… жаловалась тебе? – напрягся Славик.

– Ну, практически да. В общем, говорит, в постели ее что-то не устраивает… И вообще… – Да что я буду разносить чужие слова – это не в моих правилах… – пропела Габриэлла.

Славик ее услышал!!!

Это она учуяла сразу и возликовала. Услышал именно то, что ей и надо было.

– Значит, это ЕЁ в постели что-то не устраивает? Спасибо, что сказала, Габи. Ты настоящий друг. – Славик сделал сразу несколько больших глотков из бокала. – Да я тебе скажу, кого из нас это должно не устраивать. Она же фригида! Понимаешь? Ей ничего не нужно! Лежит как… ствол березовый. Она после свадьбы фату на березу напялила. Дизайнер! А мать моя в ужас пришла: примета, говорит, плохая. И точно: примета! Ни детей, ничего!.. И еще обсуждает это! Ну, это мы посмотрим…

Гнев охватил Ростислава нешуточный.

Габриэлла таким его никогда не видела и несколько встревожилась. Может, не надо было о таком? Так сразу? А характер у добычи… да… прямо скажем. Впрочем, и не с такими могла она совладать.

– Славик, миленький! Прости меня! Что я наделала! Это же не она, это все я! Я виновата! Зачем я? – Она принялась всхлипывать.

Плечи ее дрожали, губы тряслись…

Женские слезы творят чудеса…

– Нет, тебе как раз спасибо! Глаза мне открыла. Ну, перестань плакать, малыш. Перестань.

Славик, умело переключенный на девичьи слезы, сочувственно взял ее руку, погладил.

– Нет, я правда… Я виновата… Зачем я…

– Все… все… будет… Спасибо, что сказала… И – не плачь. Все же хорошо.

И правда – все было именно хорошо!

И река, и утки, и вино холодное, и девушка напротив…

Он вдруг успокоился и почувствовал, что счастье где-то близко. Где-то рядом… Радость, надежда…

Ему стало так замечательно. И тонкая девичья рука так доверчиво покоилась в его ладони.

– Все еще будет! Все будет! И у тебя. И у меня… Мечты сбываются, – заговорил он.

– Ты в это веришь? – прошептала девушка.

– Да. И ты поверишь. Увидишь сама, – убежденно произнес Славик не очень хорошо слушающимся языком.

И вот теперь – пора! Пора заканчивать этот волшебный ужин, пока он тут не уснул за столом… Потому что программа вечера, спланированного Габриэллой, была выполнена лишь наполовину. И если остальное не удастся, то и эта половина окажется совершенно напрасной тратой времени.

– Знаешь, что-то меня познабливает, – пожаловалась она спутнику. – Может быть, расплатимся и поедем?

– Конечно, поедем, заяц, а как же! Ты у меня сегодня капитан! Ты – рулевой. Я, видишь, расслабился с тобой, девочка…

– Я рулевой… Капитан у нас ты, – заворковала Габриэлла, – я нас довезу в целости и сохранности, капитан может быть спокоен.

Из ресторана они вышли в обнимку. Как будто так и надо. Как будто это само собой разумелось.

Никаких лишних слов. Он прижимал ее к себе, она не отстранялась. Нежная, хрупкая, теплая, беззащитная. Птаха.

Она чувствовала его желание и решимость. Она ликовала. План сработал. Впрочем, тьфу, тьфу, тьфу… Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь…

В машине Габриэлла уселась на водительское место. Он – рядом. Положил ей руку на коленку. Сжал.

Она старалась ехать побыстрее. Вдруг пыл его пропадет? Надрался все-таки… Может задрыхнуть тут, и все сорвется.

Хорошо, что в летней ночной Москве было пусто, как в мечтах о любви.

Ей было совсем не до того, чтоб его хотеть. Хотеть – это забыться, это – отвлечься… А у нее должно все пройти без сучка, без задоринки. Ей вполне достаточно, что он ее хочет. Жаждет. И – разумеется – получит. И получит так, что не забудет, как получал… А если забудет, напомним…

Доехали. Поднялись на лифте. Он держался за нее как приклеенный.