А чем Россия не Нигерия? - И. Смирнов

А вот в Болгарии виноградарство исконно неукрывное. Хотя на севере этой страны средняя температура января отрицательная, сильных морозов на равнине и в долинах не бывает. А похолодания до -15°C для виноградной лозы не представляют опасности. При этом сумма эффективных температур в Болгарии повсеместно (кроме гор) выше, чем в северной и центральной Франции. Только южная Франция в состоянии соперничать с братьями-славянами. Существенно и то, что для хорошего налива ягод и накопления в них сахаров очень желательна солнечная погода с дневными температурами 28...35°C. Такие солнечные дни в Болгарии опять-таки наблюдаются чаще, чем на севере и в средней полосе Франции. Так что по качеству болгарский виноград обязательно должен быть лучше среднестатистического французского! И, конечно, нет никаких природно-климатических причин, по которым болгарские виноградники уступали бы по продуктивности и прибыльности французским.

Правда, фактическая средняя урожайность винограда во Франции — 75 ц/га, а в Болгарии — 73 ц/га[60]. Получается, что во Франции она на целых 2 ц/га выше. Но климат здесь явно не при чём. Просто во Франции лучше агротехника и выше капиталовложения в один гектар виноградников. Кстати, это означает, что и затраты тоже выше. Соответственно, прибыль должна быть меньше. Но, как известно, в Европейском союзе фермеры получают достаточно щедрые субсидии, а в Болгарии, которая пока не сумела войти в ЕС, таких субсидий нет. Поэтому финансовое положение французских виноградарей, по всей вероятности, значительно лучше, чем их болгарских коллег. Однако это уже чистая политика вместе с экономикой.

Заметим, что ссылаться в печати на книгу Е. Ярославцева и др. «Ваш сад» (М., 1992) как-то несолидно. Никто до г-на Паршева на это сочинение и не ссылался да и впредь едва ли будет это делать. Книжка Ярославцева и др. изобилует невероятными ошибками и прямыми нелепостями, вроде анекдотического совета: «Ослепите крота — и он попадёт в банку». Так что использовать это произведение в качестве источника — всё равно что ссылаться на сельскохозяйственную газету, которую редактировал герой Марка Твена. Как книга «Ваш сад» попала в печать — диву даюсь, поскольку соавторы имеют в своём послужном списке серьёзные научные работы. Из уважения к ним фамилий двух других соавторов не привожу.

Но перейдём к другим открытиям г-на Паршева в области плодоводства. Неожиданно в сферу его интересов попал мандарин, а точнее — его выращивание в Грузии. «Он, — говорит о мандарине г-н Паршев, — в Грузии на трифолиуме привит, а это не лучший подвой» (с. 359).

Звучит круто! Любой человек с сельскохозяйственным или просто биологическим образованием сразу же вспомнит, что Trifolium (произносится «трифолиум») по-латыни — клевер. И, ясное дело, клевер для мандарина далеко не лучший подвой. Более того, наверняка из подобной прививки вообще ничего не выйдет. Деревянистый привой (мандарин) с травянистым подвоем (клевером) не срастётся. А к тому же ещё мандарин и клевер — виды из двух разных и совершенно не родственных семейств.

Но, может быть, в Грузии разработали принципиально новую технологию? Скажем, вывели особую травянистую форму мандарина, которую можно размножать прививкой на клевер? Это было бы заманчиво, ведь клевер живёт в симбиозе с бактериями-азотфиксаторами, и привитый на клевер мандарин не требовал бы внесения минеральных азотных удобрений! А вдруг его заодно можно было бы и дальше на север продвинуть?

Увы, ничего этого нет. А есть лишь элементарная малограмотность. Г-н Паршев просто хотел сказать, что мандарин в Грузии прививают на зимостойкий подвой Poncirus trifoliata, который по-русски обычно сокращённо называют «трифолиатой». Но, поскольку в плодоводстве наш идеолог не разбирается, он перепутал созвучные слова и в результате впервые в истории «привил» мандарин на клевер. Тем самым г-н Паршин сравнялся с Е. Ярославцевым и др.: тот и другие ничем не уступают знаменитому редактору сельскохозяйственной газеты, у которого тыква росла на деревьях!

И уж совсем порадовал меня г-н Паршев, когда проявил интерес к клюкве. Ведь это моя узкая специальность! Да к тому же у нас в России все клюквоводы и клюквоведы наперечёт, а тут появился новый знаток: «Чем будем платить (за медь. — И.С.) замбийцам и чилийцам? Клюквой? Американская, с плантаций, урожайнее и дешевле» (с. 288).

Интересная мысль! То, что выращиваемая на плантациях клюква намного урожайнее дикорастущей, бесспорный факт. Причём различия в урожайности десятикратные и больше. Как любит говорить г-н Паршев, «на порядок». Но чтобы культурная клюква оказалась дешевле той, которая в природе растёт на болотах? Это из области ненаучной фантастики!

Создать плантацию клюквы совсем не просто. Во-первых, нужно разбить тщательно выровненные чеки, которые при необходимости можно затоплять. Без этого не обойтись. Там, где зима достаточно суровая (скажем, в американском штате Висконсин), обязательно затопление клюквенных плантаций на зиму. Вода замерзает, клюква вмерзает в лёд и превосходно зимует. Но и в тех американских штатах, где зима мягкая (Нью-Джерси, Орегон, Вашингтон) и зимнее затопление не нужно, плантации всё равно приходится затоплять для сбора урожая. При этом зрелые ягоды всплывают на поверхность, специальный комбайн счёсывает их с плодоножек, и они дрейфуют в нижнюю часть чека. Там их собирают, причём опять же не вручную, засасывая агрегатом в ёмкость. Для затопления плантаций необходимо вырыть пруд, размеры которого зависят от величины плантации. Нельзя обойтись и без шлюзов или трубы с задвижкой, которые при затоплении плантации открывают, а при спуске воды закрывают. Так что клюквенная плантация — это довольно сложная гидротехническая система.

Во-вторых, при закладке плантации поверх торфа американцы насыпают тонкий и ровный слой песка. Этот простой приём сильно повышает продуктивность клюквы, но ведь он требует и кое-каких затрат! Особенно там, где песка практически нет, как в северо-западных штатах Орегон и Вашингтон.

В-третьих, нужны специализированные машины. О клюквоуборочном комбайне мы уже упоминали. Но и для посадки клюквы используется особая машина, разбрасывающая черенки по поверхности чека и затем вдавливающая их в грунт. Внесение минеральных удобрений и обработку ядохимикатами американцы тоже проводят не вручную.

Сами удобрения и ядохимикаты опять-таки достаются фермерам не бесплатно. А ведь есть ещё и горючее, которого требуют все перечисленные машины! Если всё это сложить, то себестоимость культурной клюквы достигнет величины, заметно отличающейся от нуля. Поэтому клюква с плантаций никак не может быть особенно дешёвой.

При сборе дикорастущих ягод на наших родных российских болотах дело обстоит несколько иначе. Есть сборщики, есть усыпанная алыми ягодами трясина под ногами и серое осеннее небо над головой. В нём иногда — журавли. Но обычно слышно лишь курлыканье, и лишь когда небо проясняется, удаётся разглядеть самих птиц. Они по горькому опыту многих поколений боятся человека и близко к себе не подпускают. Изредка ещё попадаются сотрудники заповедника, заказника или общественные инспекторы, защищающие природу (в частности, журавлей) от нагло вламывающихся в чужие владения сборщиков клюквы. Тогда сборщику придётся платить штраф. Но такое случается только на охраняемых территориях. Обычно же штраф в себестоимость дикорастущей клюквы не входит. Эта себестоимость включает только затраченное на сбор ягод время и расходы на проезд до клюквенного болота. Для деревенских бабулек это стоимость автобусного билета туда и обратно, для большинства горожан — стоимость горючего для машины. Получается как-то меньше, чем при выращивании клюквы на плантациях.

Однако вернёмся к г-ну Паршеву. Его интерес к выращиванию плодов и ягод не ограничен одной Россией. Он простирается и за пределы нашей страны, например в Восточную Европу.

«Теперь понятно, почему ни полякам, ни прибалтам в Западной Европе делать нечего?» — задаёт риторический вопрос автор книги «Почему Россия не Америка». И сам же на него отвечает: «Они там со своей сельхозпродукцией вылетят в трубу. По всем видам Западная Европа продуктивнее, чем наши соседи, и свободная игра рыночных сил быстро расставила всё по местам. Представляете — даже в благодатных Чехии и Венгрии (черешня там поспевает в мае) условия для сельского хозяйства, по западноевропейским понятиям, не идеальны. И фрукты там не так вкусны, и сезон короток, и высокотехнологичные в обработке и хранении, но нежные сорта плодов и ягод там не растут.

К осени 1998 г. польский частник оказался в глубокой дупе из-за дешёвых германских продуктов. Они сейчас бузят там, бастуют, тракторами дороги перегораживают, а ведь не поможет. Польские фермеры протестуют против наводнения польского рынка более дешёвыми западноевропейскими, в основном германскими, продуктами, в частности, картофелем. Они лишились сбыта. А спустить цены польские крестьяне не могут — это для них медленная смерть. Несколько лет они потрепыхались, так как наше правительство обеспечивало полякам рынок, но торговля шла на доллары а доллары у России возьми, да и кончись» (с. 357-358).