Лапа в бутылке - Джеймс Чейз

Все газеты кричали об этом деле, и она читала и перечитывала сообщения, вздрагивая от стыда, когда натыкалась на замаскированные намеки о ее отношениях с Уэсли.

Она поняла также, что у Гарри нет ни малейшего шанса. Хотя никто не видел, как он стрелял в Бланш, полицейские, ворвавшиеся в квартиру, подтвердили, что он пытался убежать. В квартире были только он и Джуди. Она, как осведомительница полиции, не имела мотива для убийства, а Гарри его имел. Он попал, по словам обвинителя, как мышь в ловушку. Приговор, казалось, уже был предрешен.

Вот тогда Джуди и встревожилась уже по-настоящему. Белое, с загнанным выражением лицо Гарри преследовало ее. Она постоянно уверяла себя, что все будет хорошо, что Уэсли явится с повинной. Но когда в мыслях возвращалась к безнадежному положению Гарри, то начинала бояться, не случилось бы с Уэсли чего-либо. Вдруг он попадет под машину и погибнет? Тогда Гарри ничто не спасет. Мучимая этими мыслями, она пошла к Уэсли.

– Ты думаешь, я совсем бессердечный? – сказал он, откладывая бумагу, которую читал. – Я давно уже подумал об этом. В моем банке лежит написанное мною сообщение, вскрыть которое можно только после моей смерти. Так что он не пострадает.

– Как я могу знать, что ты говоришь правду?

– Тебе следует умерить свою подозрительность, Джуди. Думаю, ты не веришь, что я спасу Глеба, это так?

– Если ты так говоришь, то я думаю, что это так и есть, – мрачно ответила она.

Как-то за неделю до суда Джуди пришла домой вечером. Уэсли позвал ее, едва она переступила порог. Она не видела его два дня.

– В чем дело?

– Я видел Доусона, и тот мне сказал, что Дана Френч будет проходить по делу как свидетель защиты.

– Но ее же арестуют! – воскликнула Джуди, меняясь в лице.

– Очевидно, она влюблена в Глеба.

– Что ты хочешь этим сказать? – сердито спросила Джуди.

– Она пошла на это, наверное, надеясь, что может его спасти.

– Но как?

Уэсли пожал плечами.

– Она присягает, что пистолет принадлежит Тео и что именно Тео стрелял в Бланш. Она не догадывается, что ее показания все равно не помогут Глебу. Но я подумал, что тебя это может заинтересовать. Оказывается, еще есть на свете бескорыстные люди.

Джуди сжала пальцы. Она едва держалась на ногах от злости и отчаяния. Подумать только, эта расфуфыренная дура собирается выручить Гарри.

– Ты меня ненавидишь? – крикнула она, глядя Уэсли в лицо.

– Нет, Джуди, но ты меня по-настоящему интересуешь. Ничто меня так не обрадовало, как если бы ты отправилась в полицию и рассказала всю правду. Это доказало бы мне, что я полностью в тебе ошибался.

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

– Да, ты не понимаешь. Даже теперь, когда эта девушка показала тебе пример, ты не хочешь рисковать, чтобы не потерять свое.

– Тебе просто нравится говорить мне гадости. Гарри не повесят. Ты мне обещал. Так почему же я должна от всего этого отказываться? Это ты жестокий эгоист. Ведь ты не собираешься допустить, чтобы его повесили?

– Нет, но тебе просто трудно в это поверить, не так ли? Я начинаю думать, что ты ничего для него не сделала бы, позволь я его повесить.

– Нет, сделала бы! И тебе лучше не начинать эти свои фокусы. Я не делаю это только потому, что ты его спасешь. Почему я должна отказываться от счастья и денег? Я всю жизнь была их лишена.

– Счастья? А ты счастлива, Джуди? Я в этом сомневаюсь. И когда ты останешься со своими деньгами, предоставленная себе, ты по-прежнему будешь несчастлива. Ты ждешь того, чего вообще нет.

– Это мы еще увидим. А раз мы об этом заговорили, сколько денег ты собираешься мне оставить?

– Я все ждал, когда же ты мне задашь этот вопрос. Думаю, что две тысячи в год тебе будет достаточно.

Другой возможности не представится, подумала она, и спросила:

– Две тысячи после того, что я для тебя сделала? Хочу больше. Я хочу много больше. Кому еще тебе оставлять деньги? Если бы не я, тебе не удалось бы закончить свою драгоценную работу. Разве это для тебя не самое главное? Я хочу пять тысяч.

– Не будь ребенком.

– Я хочу их и получу.

Он с презрением посмотрел на нее.

– Тебе никогда не приходило в голову, Джуди, что я мог бы с легкостью от тебя избавиться?

Весь ее гнев мгновенно угас, подобно огоньку задутой спички.

– Испугалась? – продолжал он. – Когда человек совершает одно убийство, второе его уже не пугает. Что для меня легче и проще, чем свернуть твою поганую шейку?

Она попятилась.

– И порой, Джуди, мне кажется, что подобная процедура доставила бы мне массу удовольствия. К несчастью, по своей натуре я не убийца. Ты не можешь этому поверить, но я жалею, что так поступил с Бланш. Она уже ничего для меня не значила. И заслужила смерть, но не из моих рук. Пока живу, я буду сожалеть о ее смерти. Единственное, что имеет значение в этой жизни, спокойная совесть. Этого у меня нет, и у тебя тоже. И не смотри так испуганно, ты в полной безопасности. Я не хочу, чтобы на мне лежала еще и твоя смерть, и кроме того, я не хочу до тебя дотрагиваться. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше понимаю, какая ты скверная женщина.

– Это мы еще посмотрим, – с яростью бросила Джуди. – Ты об этом пожалеешь. Обязательно пожалеешь…

Уэсли рассмеялся.

Глава 3

Бентон сидел в баре дешевого кабака неподалеку от станции Чаринг-кросс. Он потягивал виски и рассматривал поверхность своего столика. В глазах его застыло мрачное, горькое выражение, худое тело вздрагивало. Я конченый человек, твердил он себе. Он говорил себе две последние недели, что самым лучшим выходом для него было бы застрелиться, но знал, что у него не хватит смелости ни застрелиться, ни встретиться лицом к лицу со своими кредиторами. Он был подобен человеку, стоящему на высоко натянутом канате, которого вдруг оставила смелость и который знает, что стоит ему только пошевелиться, как он упадет. Он решил скрыться и ничего не предпринимать до тех пор, пока не случится что-то, что вынудит его к действиям. Он оставил свою квартиру и в течение нескольких последних дней блуждал по улицам, ночуя каждый раз в новом отеле. В кармане у него было 35 фунтов, и когда они кончатся, он останется ни с чем. Он задолжал много денег, даже не был уверен в точной сумме, но примерно она должна была составлять что-то около 20 тысяч фунтов. Если кредиторы доберутся до него, то объявят его банкротом. Этот позор висел над ним дамокловым мечом. Ему пришлось отказаться от клуба. С тех пор, как отец записал его членом этого клуба, он с волнением приходил сюда, испытывая чувство гордости, минуя величественный портал и входя в просторные тихие комнаты… Он яростно цеплялся за традиции, зная, что больше у него ничего нет. Его школа, его клуб, его квартира и отец-генерал – это все, что было у него за душой. Они значили для него больше, чем что-либо другое. Они и, конечно, Бланш. Теперь он потерял все, и его ненависть сконцентрировалась на Уэсли.

Бентон не был жестоким человеком. В нем не было той искры, которая могла вспыхнуть жаждой убийства. Его ненависть была злобным и мстительным, но не кровожадным чувством, и сидя в грязном кабаке, он мучительно думал, как отплатить своему обидчику той же монетой. Ему и в голову не приходило воспользоваться физическим недостатком Уэсли. Слепому легко нанести увечье, даже убить его, но такое может принести лишь минутное удовлетворение. А Бентону хотелось чего-то более материального. Чтобы Уэсли страдал, как страдает он.

Бентон смахнул с черного пальто несколько пылинок. Этот жест был бессознательным, но это придало мыслям другое направление. Теперь он мог думать о чем-то еще, кроме Уэсли. Хотя он и жил в маленьких, дурных отелях, имея в своем распоряжении одну смену белья, ему еще удавалось поддерживать свою изысканную элегантность, и каждое утро он, поеживаясь, погружался в холодную ванну. Несчастья не отучили его от прежних привычек.

Он допил виски и, слегка пошатываясь, направился к бару за новой порцией. Девушка в красной шляпке и грязном плаще поймала его взгляд и улыбнулась. Она была высокая, с большим бюстом и крупными бедрами, и на мгновение захватила внимание Бентона, вызвав огонек желания. Но потом он увидел ее запачканные руки, полоску грязи вокруг шеи, услышал слабый кислый запах от ее волос, когда подошел поближе, и невольно содрогнулся при мысли, что мог ее захотеть.

Он вернулся за свой столик, сел, выпил половину порции виски и аккуратно поставил стакан. Затем вытащил из кармана сигарету.

– Я тоже выкурю одну, если у вас есть лишняя, – сказала девушка в красной шляпке, подходя поближе.

Он встал. «Джентльмен ведет себя как джентльмен даже со шлюхой», – говорил ему его отец.

– Боюсь, что вы зря теряете время, – произнес он своим бесцветным голосом. – Прошу меня извинить.

– Я не спешу, дорогой. Я доставлю тебе удовольствие. Если хочешь, можешь остаться на час.

Снова трепет желания пробежал по его телу, подобно боли, и он вспомнил о Бланш. Теперь он был один и ему полагалось рассчитывать только на себя. Он снова посмотрел на девушку, оценил ее своими блеклыми глазами и ужаснулся, что мог даже подумать о том, чтобы пойти с ней.