Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

«Московский листок». Пусть у брата, спрашивают. Мы-то здесь причем? Месяц-другой пройдет, все уляжется, зато Антон Павлович гонорар получит.

Не исключено, что триггером послужила еще и зависть. Начинающим драматургам, как я недавно узнал, платят два процента от сборов за один акт, а нам целых сорок за три. Есть разница?

— Ага, рубля три заплатят, — хихикнула Аня. — Он жаловался, что «Московский листок» по трешке за рассказ платит.

— Рубль ему послать, что ли, как компенсацию за цепочку? — задумчиво предложил отец. — Или — тридцать серебряных гривенников?

— Жирно серебряными, — решила Анька. — Лучше я в «Московский листок» рубль пошлю, от имени Кузьки.

Рубль от кота на ремонт цепочки семья одобрила. А заодно Чехов поймет, что его псевдоним раскрыт.

— Ты Манане еще не писала? — поинтересовался я.

— Писала, — кивнула Аня. — Она мне не так давно сообщала, что в Московском суде должность судебного рисовальщика вводят, я и предложила Чехова-младшего взять.

Вот как интересно! Судебный рисовальщик? А почему не в Санкт-Петербургском суде?

На секунду установилось молчание, но никто не стал предлагать Анечке отозвать предложение обратно. И вообще — что сделано, то сделано. А мстить… Нелепо, если честно. Но рубль отослать надо. И отомстить я немножечко отомщу. Давал себе клятву ничего не красть у Антона Павловича, но он сам напросился. Рассказ про Ваньку Жукова пока не опубликован, это я точно знаю. Сам рассказ дословно не помню, но близко к тесту. Антон Павлович, наверняка уже сделал себе пометочку в записной книжке или набросок. Конечно, у меня получится хуже, нежели у самого Чехова, но…

Что ж, пусть пишет, только теперь ни один редактор у него похожий рассказ к печати не примет. Не поймет намека, так у меня в запасе еще и «Дуэль» имеется, и «Дама с собачкой». Некрасиво, конечно, ну так не я это начал.

— А я вам давно говорю — ерунда эта ваша литература, — загремел вдруг отец. — Спектакли еще надумали… Вы бы еще в актеры записались! Денег вам мало? Анна, ты мне скажи — сколько тебя нужно?

— Александр Иванович, мне нисколько не нужно, — оторопела Анька. — У меня все есть.

— Вот-вот, ничего ей не нужно, а нужно, чтобы было нужно, и чтобы ты у меня деньги просила!

— Саша, ты чего? — удивилась маменька.

— А так, наболело… — с обидой покосился отец на Аньку. — Послушаешь, иной раз, как подчиненные жалуются — мол, дочка на новое платье деньги просит, а оно пятьдесят рублей стоит! Пятьдесят — даже для директора департамента дорого. А эта… козлушка, у меня ничего не просит.

— А я не козлушка вовсе, а вполне себе приличная барышня, — надула губы Аня.

Батюшка тут же взял на полтона ниже, заволновался:

— Анечка, ты не обижайся, это же я любя. — Отведя в сторону правую руку, попросил: — Ну, иди ко мне, маленькая моя, обниму хоть…

Анечка быстренько подскочила к батюшке, позволила заключить себя в объятия, сама обняла господина товарища министра.

— Ладно, Александр Иванович, я ж тоже не всерьез.

Мы с Леночкой, чтобы не рассмеяться, сделали вид, что увлечены Кузьмой, который вольготно развалился на коленях у моей супруги.

Прав господин литератор — крутит нашей семьей барышня.

Батюшка, наобнимавшись с Анькой, наехал теперь на меня:

— Иван, ты сейчас столько получаешь, что генерал позавидует, а я тебе половину дохода от имения отписал, разве забыл?

— Забыл, — повинился я.

Да, ведь отец и на самом деле говорил, но я мимо ушей пропустил. К тому же — те деньги, которые ты не видишь, не зарабатываешь — так они, вроде, и не твои.

— Так и на кой-тебе эти копейки? В банкирскую контору Юнкера тебе ежегодно станет поступать половина доходов, — принялся объяснять отец. — Сама контора в Москве, но у нас имеется филиал. Сходи, уточни, сколько тебе за прошлый год перечислили. Должно быть не то пятнадцать, не то двадцать тысяч. Проценты там небольшие — за год лишь два набегает, но, что хорошо — ежели, вы с Леночкой, за границу соберетесь съездить, то много денег с собой можно и не брать. Две или три тысячи. А деньги можно телеграфным переводом из «Юнкера» запросить и перевести почти в любой европейский банк. Нужно лишь заранее справиться — с какими банками контора сотрудничает? Но точно знаю, что и с Парижем, и с Берлином, и с Веной есть связь. И что-то с Италией. Не то в Риме, не то в Неаполе. Если что — так и этого хватит. Европа-то, она маленькая. Деньги заканчиваются — сел в поезд, поехал, заказ сделал.

— Еще можно на почте телеграфом деньги заказать, — подсказала Анна. — Правда, у европейцев процент за доставку разный — в Италии шесть процентов берут, во Франции два. Но это я потом уточню, и вам запишу.

— А в Европу не поедете — так черт с вами, экспедицию снаряжайте. Хоть на Кольский полуостров, хоть на Колыму. Деньги-то есть не станешь, их надо тратить.

— Лена, а мы с тобой за границу хотим? — посмотрел я на жену.

— Хотим, — радостно закивала Леночка. — Я давно мечтала Париж посмотреть, а еще в Венеции побывать. А вы с нами поедете?

В принципе, ни родители, и ни Анька в в свадебном путешествие нам не нужны, но спросить нужно.

— А тут уж, как по времени совпадет, — сказал отец. — У Ивана задание, он раньше осени со своим делом не разделается. А у наших учащихся дам, — кивнул отец на маменьку и Аню, — как раз лето свободное. И я собирался на лето отпуск просить — нужно по нашим поместьям съездить, глянуть — не слишком ли управляющие заворовались?

— И младшенькую с собой возьмешь? — кивнул я на барышню.

— Как же без нее-то? — хмыкнул отец.

М-да, не завидую я управляющим. Анечка все приходно-расходные книги проверит, если они имеются, а нет — так и без этого мужикам душу вытрясет.

— Я в Череповец собиралась на недельку, может на две, а потом уж вместе с Александром Ивановичем и маменькой поеду. Лена, поедем вместе? Анну Николаевну навестишь?

Леночка только вздохнула и покачала головой.

— А Ваню здесь одного оставить?

— Нет, одного оставлять нельзя, — согласилась Анька. — Он сразу в разгул пустится — одну яичницу с салом станет есть, да кофий по ночам пить. И прислугу распустит.

— Тут уж вы сами решайте, — махнул отец рукой. — А государь еще напомнить просил, что Иван ему концерт обещал. Он не торопит, все понимает — дело у тебя серьезное, но просил сказать — имел неосторожность детям сказать, что автор «Обыкновенного чуда» и прочих