Город воров - Чак Хоган

Клэр нахмурилась, сдерживая улыбку.

— Терпеть не могу людей, которые точно знают, кто они такие и почему хотят того, чего хотят.

— На следующий день пришел управляющий и открыл хранилище. Мамины сокровища остались невредимы.

— А где она сейчас?

— В Аризоне. Четвертый раз замужем. Супруг работает на аукционах скота. Когда он к телефону подходит, я ни слова разобрать не могу. Но из всех тридцати четырех штатов, в которых матушка проживала, Аризона единственная удостоилась этой чести дважды. Так что, может быть, этот парень окажется тем самым, на всю жизнь.

— Теперь ясно, почему вы до сих пор не женаты, — улыбнулась Клэр.

— Не знаю. Мне кажется, это скорее из-за моих разъездов по делам Бюро. Надеюсь, скоро снова в путь.

— Куда же?

— Для агента по расследованию банковских ограблений лучше всего работать в Лос-Анджелесе. Может, Бостон и занимает первое место по вооруженным ограблениям инкассаторских машин. Зато Лос-Анджелес — настоящая столица банковских ограблений. Каждое четвертое ограбление банка в стране происходит именно там. Учитывая знаменитую систему автострад Калифорнии, у них там работенки побольше со всякими следящими устройствами и прочими прибамбасами. Методы в Чарлзтауне старомодны по сравнению с тем, что в ходу на западе страны.

Клэр кивнула, гоняя последний глоток вина по дну бокала. Фроули хотелось, чтобы она выпила еще.

— Забавно, что вы тоже тут живете.

— Город потрясающий. Я в разных районах жил. Везде хорошо. И люди прекрасные. Кроме малюсенькой группки, этой субкультуры бандитской. — Фроули допил пиво. — Может, еще по одной?

Клэр оторвала взгляд от бокала и посмотрела на агента.

— Я вот никак не пойму. Вы меня по работе пригласили или на свидание?

Он пожал плечами.

— Не по работе.

— Значит, это свидание.

— Прелюдия к свиданию. Закуски, вино.

— Просто, — продолжила она, — может, это дико прозвучит, но меня предупредили, что больше не следует говорить с вами без адвоката.

— Постойте-ка… это сказал кто-то из Чарлзтауна, так?

— Как вы догадались?

— Так уж тут принято — закон молчания, — Фроули понизил голос. — Думаю, это пошло из доков, во времена портовых грузчиков и бутлегерства. За последние двадцать лет в городе совершено около двадцати убийств. У многих были свидетели. Однако раскрыто всего двенадцать. Закон гласит: поговоришь с копами — тебе конец, и всей твоей семье тоже. Но сейчас это все уходит в прошлое. Люди дают показания друг на друга и готовы сотрудничать со следствием, чтобы себя выгородить. Мерзко.

Клэр кивнула, слушая вполуха.

— Вы считаете меня подозреваемой?

«Да кто ж ее так настроил!» — поразился про себя Фроули.

— С чего вы взяли?

— Не знаю. Сужу по вопросам, которые вы задавали в доме родителей. Мне и в голову не приходило, что вы можете…

— Ну, вначале я рассматривал похищение, которое закончилось тем, что управляющую банком отпустили целой и невредимой. Плюс к тому — она живет в Чарлзтауне и… Откуда у вас такие мысли?

— Ниоткуда.

Ниоткуда?

— Пригласил бы я вас сюда, если бы подозревал?

— Не знаю. Может быть.

— Нет, если бы мне нужны были доказательства, которые можно предъявить в суде.

Кажется, такой ответ ее устроил. Клэр смущенно откинулась на спинку стула.

— Сказать честно, что я сейчас думаю? Я почти надеюсь, что вы их никогда не поймаете. Не придется в суде выступать и все такое. Я хочу, чтобы это осталось в прошлом, чтобы я могла жить дальше.

— Что ж, — отозвался Фроули, — я их поймаю. И не беспокойтесь вы из-за суда. Даже если я их завтра отловлю, заседания начнутся только через год, а то и через два. А там — двадцатка в федеральной тюрьме за рецидивизм, плюс огнестрельное оружие, насильственные действия, и это помимо всего прочего. Тянет на пожизненное. И уж поверьте, как только вы увидите этих болванов в суде, увидите их лица… ой, черт. — Он сунул руки в карманы пиджака. — Чуть не забыл. Маленькое следственное отступление.

Фроули протянул ей цветную копию, снятую с библиотечной книги об истории «Бостонских медведей». На ней был изображен мужчина с печальными глазами во вратарской маске с нарисованными от руки шрамами.

— Это Джерри Чиверс, — пояснил Фроули. — Вратарь «Медведей» времен Бобби Орра.[69]

Клэр смотрела на фотографию, словно агент показал ей бандитов.

— Зачем шрамы?

Фроули воспользовался объяснением Дино.

— Когда о его маску ударялась шайба, он рисовал шрам поверх образовавшейся царапины. Фишка у него такая.

Клэр еще раз взглянула на фото, затем вернула его агенту и расслабилась, только когда тот убрал карточку обратно в карман.

— Ненавижу хоккей, — произнесла Клэр.

— Тише-тише, — засмеялся Фроули. — Хоккей и ограбление банков — два вида спорта, в которые тут играют круглый год.

Подошел официант.

— Мне кофе. Без кофеина, — попросила Клэр.

Фроули вскинул два пальца, скрывая разочарование.

— А давайте устроим настоящее свидание, что скажете? Сходим на «Смерч» или еще куда.

Девушка кивнула.

— Может, и получится.

— Ладно, — ответил он, прокручивая ее слова в голове. — Может?

— Может. Почему бы и нет.

— Ага. Но?..

— Я встречаюсь с одним человеком.

— Ясно.

— Просто подумала, надо вам сказать, так будет честнее. — Клэр улыбнулась смущенно и растерянно. — И почему это я вдруг стала пользоваться спросом? Будто бы снова вернулась в то время, когда сиськи только выросли. После ограбления я познакомилась с двумя интересными мужчинами — с чего бы? Что изменилось?

— Это тот, грузчик?

Клэр удивленно посмотрела на агента. Забыла, что рассказывала об этом, понял Фроули.

— Вы с ним в прачечной познакомились. — Он улыбнулся. — Я думал, вы не пошли к нему на свидание.

— А что смешного?

— Ничего.

— Вам это не понравится. Но он мне помогает.

— Хорошо. Я рад.

— И он не грузчик.

— А что плохого в грузчиках? — Официант принес кофе и счет. Фроули даже не заглянул в него. — Конкуренция только на пользу. Планку поднимает.

Клэр неуверенно улыбнулась.

— На этот счет в ФБР нет никаких предписаний?

— Насчет свиданий с потерпевшей? Нет. Только мое собственное правило, которому я следую.

— Какое же?

— Никогда и ни за что этого не делать, — ответил Фроули, положил на стол кредитку и ухмыльнулся.

Дино водил «Форд-Таурус» 1993 года. Полицейскую синюю краску можно было разглядеть лишь под решеткой радиатора, и только если знаешь о ней или если солнце светит прямо на нее. На этой машине никто не работал под прикрытием, как на солидном «Кавальере» Фроули, который ему предоставило ФБР. Если не считать гибкой антенны, вылезавшей из багажника, «Таурус» вполне подходил для разъездов по Городу инкогнито.

Рация протрещала что-то про «запах газа». Дежурный патруль ответил диспетчеру службы 911 не традиционным «подтверждаю» или «вас понял», или на военный манер «конец связи», а чисто по-бостонски «принял». Дино и Фроули выкатились из-под моста Тобин, проехали мимо двух седанов управления жилищного строительства, которые стояли в конце улицы Банкер-Хилл с заведенными двигателями.

— Я им сказал, — объяснял Фроули, — ну ты понимаешь, говорю: просто найдите мне квартиру, помогите устроиться. Мне излишеств не надо. Просто дайте мне единолично обрабатывать эти два с половиной квадратных километра. Дайте мне время, дайте развернуться. Дайте делать свое дело. Был бы таким Серпико[70] в стиле яппи, ну ты понимаешь. Или Донни Браско.[71] Этот город, он так устроен — улицы узкие, тесные. Даже мелочь поменяется — уже заметно. Любое отклонение от нормы. Дом спокойно не осмотришь, даже если у тебя личный состав свободен, даже если квартира в доме напротив пустует, и твоему «клиенту» религия запрещает вешать на окна занавески — потому что такие уж тут люди, во все свой нос суют. Не успеешь банку пива открыть, а парень в трех домах от тебя уже пить захочет. Надо быть частью этого ландшафта.

— Но они на это не пойдут.

— Бостон бы согласился. Если Сакраменто[72] еще можно убедить, то Вашингтон уже нет. Люди, которые здесь не бывали, вряд ли способны понять, какой неиссякаемый фонтан бандитизма находится в этом регионе.

— Фонтан бандитизма, — хмыкнул Дино. — Умеешь ты сказать.

Магазинчики в дальнем конце улицы Банкер-Хилл сообщали о том, что рады состоятельным покупателям, — вывески на, их витринах кричали, что расплатиться можно любыми картами. Впереди, чуть слева, сужающееся копье памятника поворачивалось вместе с ними, словно Город медленно поджаривался на огромном гранитном вертеле.