Беглец - Эд Макбейн

— Да ладно тебе, сосунок, — примирительно проворчал Багз. — Глотни кофейку.

— Не хочу, — решительно заявил Джонни.

— Видите, парни? — хмыкнул один из бродяг. — Он таки обиделся!

— Да нет, вы ошибаетесь, конечно, он выпьет кофе, — прогудел Багз. — Вот твоя чашка, сосунок, бери. Выпей, и сразу согреешься. А потом видно будет, что и как. После покумекаем, как тебе расплатиться. Не бойся, сосунок, в долгу не останешься.

— Давай, парень, не робей, — подбодрил его и Гарри, явно довольный тем, что его оставили в покое, выбрав себе для забав новую жертву. — Пей, сынок, не бойся!

Судорожно облизнув пересохшие губы, Джонни подвинулся поближе к плитке. Багз не сводил с него глаз — точь-в-точь как змея, подстерегающая свою жертву. Глуповатая ухмылка раздвинула его губы.

— Ладно, — дрожащим голосом пробормотал Джонни. — Давайте чашку. Я согласен.

Багз что-то одобрительно проворчал и протянул ему кружку, над которой поднимался горячий пар.

— Славный маленький сосунок, — пробасил он. — Вот и хорошо, вот и чудесно! Так и надо, малыш! Никаких тебе споров да раздоров, все тихо и мирно! Вот твой кофе, сосунок, пей на здоровье! Давай, сосунок, пей!

Он сунул кружку в руки Джонни. Она была обжигающе горячей. Джонни чуть было не отдернул руку, но усилием воли заставил себя сдержаться. И в ту же секунду понял, что нужно делать.

Размахнувшись что было сил, он швырнул кружку с горячим кофе прямо в физиономию Багза. Он услышал истошный вопль, когда кипяток попал тому в глаза, и в то же мгновение пнул ногой старенькую плитку, постаравшись при этом подцепить ее снизу так, чтобы подкинуть повыше в воздух. Плитка взвилась в воздух, точно бейсбольный мяч, на мгновение зависнув в воздухе, когда шнур натянулся до отказа. Потом вилка со страшным скрежетом вырвалась из розетки, плитка с размаху грохнулась вниз, и раздался еще один нечеловеческий вопль. Судя по всему, плитка горела давно и раскалилась добела, а истошные крики одного из бродяг ясно доказывали, что ему досталось не меньше, чем Багзу. В ту же минуту оранжево-белая спираль стала понемногу светлеть, потом помигала и потухла.

Джонни этого уже не увидел. Это был его шанс, и он не замедлил этим воспользоваться. В ту же минуту он бросился бежать.

Он молнией проскользнул мимо Багза. Тот, заметив его, зарычал и вытянул вперед руку, пытаясь на бегу ухватить Джонни. Чудовищной толщины пальцы вцепились ему в правый локоть, причинив невероятную боль. Джонни заорал, но его собственный вопль потонул в том бедламе, который царил вокруг него. Собравшись с силами, он впечатал кулак в ненавистную физиономию Багза, но тот вцепился в него мертвой хваткой и не отпускал. У Джонни все поплыло перед глазами. Он чувствовал себя так, словно рука его попала в стальной капкан. И вдруг произошло самое ужасное — раненую руку словно ошпарили кипятком, и Джонни с ужасом понял, что рана снова открылась. Судя по всему, кровотечение было довольно сильным, и он начал слабеть. Голова у него закружилась. Собрав последние силы, он снова ударил кулаком Багза в лицо, но тот вцепился в него, как бульдог. Рука болела уже так, будто ее пилили тупой пилой. Надо было что-то делать, и Джонни это понимал. Причем срочно, потому что остальные бродяги к этому времени уже успели повскакать на ноги.

Джонни отчаянно дернулся. Все напрасно. Подняв ногу, он с размаху ударил ею по голени Багза. Раз, другой, что-то хрустнуло, и Багз заревел от боли, как раненый медведь. Пальцы его неохотно разжались, словно стальные челюсти капкана, и рука Джонни вдруг оказалась свободной. Он ринулся к выходу, сам не понимая, как ему это удалось. Джонни слышал рев Багза у себя за спиной, громкий топот сразу нескольких бегущих ног и стоны того из бродяг, кому не повезло больше всех, поскольку именно ему на голову угодила горящая плитка. Джонни галопом мчался к лестнице, чувствуя, как дергает пульсирующая боль в раненой руке, а сзади грохотали шаги и слышался рев его преследователей, мчавшихся за ним по пятам. Через мгновение он почувствовал под ногами железные ступеньки лестницы и кинулся вниз что было сил. Ступеньки звенели под его торопливыми шагами — еще этаж, потом еще... а сзади все ближе раздаются злобные вопли и рев разъяренных бродяг, словно стая волков, преследующих его по пятам. Джонни напряг последние силы. Вот наконец и первый этаж! Он пулей промчался через заставленную пропыленной мебелью комнату и стремглав кинулся к окну. Крики за его спиной раздавались уже совсем рядом. Волосы зашевелились у него на затылке. Джонни рывком распахнул окно и дернул в сторону сломанный прут решетки.

— Черномазый кусок дерьма! Я у него сердце вырву! — услышал он сзади рев Багза, но Джонни был уже снаружи.

Промчавшись через двор, он птицей летел вперед, где маячил забор. Подпрыгнув, он вцепился в него обеими руками и повис, заскрипев зубами от дикой боли в руке, потом подтянулся. Краем глаза Джонни успел заметить на стене оставленный им кровавый след и догадался, что кровотечение возобновилось. От досады он скрипнул зубами — черт, вот не везет! На мгновение сердце его стиснул страх. Кое-как взяв себя в руки, Джонни перемахнул через забор и соскочил на тротуар. К этому времени Багз все еще пытался протиснуть свою огромную неповоротливую тушу сквозь щель между прутьями решетки.

Только сейчас Джонни почувствовал, что чуть не падает с ног от усталости. Раненую руку жгло как огнем. Боль была адская, а загнанное сердце стучало как молоток, будто намереваясь каждую минуту вырваться из груди. Джонни понимал, что надолго его не хватит. Если этот чертов ублюдок Багз вместе со своими дружками ринутся в погоню, ему конец. Надолго его не хватит, это точно.

Он уже сворачивал за угол, а тяжеловесный Багз еще не добежал до забора. Вдруг впереди он увидел что-то темное и, сообразив, что это такое, возблагодарил судьбу за нечаянное везение. Это был люк водостока, и Джонни понял, что спасен. Лишь бы он был открыт, взмолился он на бегу. Такие люки уже не раз спасали ему жизнь. А еще раньше, в детстве, когда они с мальчишками гоняли по улице мяч, он не раз проваливался в точно такой же люк, и Джонни с кошачьей ловкостью отважно спускался за ним, стараясь успеть до того, как мяч унесет в реку.

Слава Богу, ему повезло. Ужом проскользнув внутрь, Джонни поспешно опустил за собой тяжелую решетку, потянув ее за собой, и почувствовал, как она с чавканьем плотно легла на прежнее место — в густую, липкую грязь. Вцепившись в металлические скобы, он спиной прижался к стене, слыша, как где-то далеко внизу вода с грохотом бьется о камни, будто негодуя на то, что оказалась в ловушке. Затаив дыхание, Джонни прислушался. Вверху все было тихо. Ни голосов, ни торопливого топота шагов по тротуару, ни металлического лязганья решетки. Джонни сидел тихо, как мышь, боясь даже дышать. К тому же он сам себя загнал в ловушку. Выхода отсюда не было. Если его заметят, подумал он, ему конец!

Кто-то, топая ногами, пробежал мимо. Джонни похолодел от страха. Задребезжала решетка над ухом, и шаги стихли вдали. Джонни ждал. Снова кто-то тяжело протопал мимо. Судя по всему, бежало несколько человек. Наверное, остальные бродяги, которые помчались вслед за Багзом, подумал Джонни. Наконец снова воцарилась тишина.

Спасен! Ликование охватило его с такой силой, что Джонни чуть не завопил от радости. Эти тупицы даже не догадались, куда он исчез. Скорее всего, эти бараны сейчас с топотом рыщут по Третьей авеню, решив, что он побежал туда. Что ж, Бог в помощь, хмыкнул Джонни, от души надеясь, что в конце концов они все-таки сообразят, что им его не догнать.

Чтобы окончательно увериться в собственной безопасности, Джонни, хватаясь за скобы здоровой рукой, спустился чуть пониже. Удушающее зловоние от мусорных баков, затхлый запах воды — он будто попал в отхожее место гигантского мегаполиса, называемого Гарлемом. Все это ударило ему в ноздри с такой силой, что он едва не задохнулся. Джонни чуть было не ринулся вверх, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ему казалось, что он задыхается. Но тут, внизу, было темнее, и он заставил себя остаться. Если кому-нибудь придет в голову вернуться и поднять решетку, тут, внизу, у него будет куда больше шансов остаться незамеченным.

Стены вокруг него покрывала влага и какая-то мерзкая слизь, в воздухе, липком и плотном, как грязное одеяло бродяги, сразу укутавшем его с головой, стояла жуткая вонь. У Джонни перехватило дыхание. Голова кружилась все сильнее, и он уже не понимал, отчего это, то ли оттого, что не хватало воздуха, то ли от дикой боли в руке, усиливающейся с каждой минутой. А может, от потери крови, решил он, вдруг вспомнив кровавую отметину, оставленную им на заборе.

Прижавшись к скобам, он поднес раненую руку к лицу и увидел, что бинты набухли кровью. Темно-багровые пятна становились все больше, и Джонни в отчаянии покачал головой, стараясь вспомнить, куда сунул тот обломок палки, благодаря которому ему уже раз удалось остановить кровь. Господи, с тех пор, казалось, прошла уже целая вечность!