Толкование на Евангелие от Матфея. В двух книгах. Книга I - Иоанн Златоуст

Если ничто другое не вразумляет тебя, то посмотри хотя на домашнюю твою жизнь, и ты увидишь всю нелепость твоих мыслей. В самом деле, – предположим, что ты был бы безмерно жесток и бесчеловечен, превосходил своею свирепостью и самых зверей; но, находясь при смерти, ты, конечно, не захотел бы оставить без награды усердного своего слугу, а и отпустил бы его на волю, и наградил бы деньгами; и если ты сам, умирая, уже ничего не можешь сделать в его пользу, то, по крайней мере, завещеваешь об нем наследникам твоим, просишь их, убеждаешь, всячески стараешься, чтобы он не остался без награды. Если же, будучи злым, оказываешься столь добрым и человеколюбивым к слуге своему, то Бог, беспредельная благость, неизреченное человеколюбие и доброта, ужели презрит и оставит неувенчанными рабов Своих – Петра и Павла, Иакова и Иоанна, которые ежедневно ради Него томились голодом, были заключаемы в узы, мучимы, потопляемы, предаваемы зверям, каждый день умирали и претерпевали бесчисленные страдания? Председатель на Олимпийских играх провозглашает имя победителя и увенчивает его; господин награждает раба, царь – воина; и вообще всякий, сколько может, платит добром слуге своему: Бог ли один, после скольких трудов и подвигов, не даст им ни малой, ни великой награды? Неужели эти праведные и благочестивые мужи, подвизавшиеся во всякой добродетели, будут находиться там же, где и прелюбодеи, отцеубийцы, человекоубийцы и гроборасхитители? Мыслимо ли это? Если за гробом нет ничего, если бытие наше ограничивается только настоящею жизнью, то действительно участь тех и других одинакова. Впрочем, и в таком случае еще не одинакова. Допустим, как ты думаешь, что по смерти они будут и в одинаковом состоянии, а здесь одни из них провели все время в покое, а другие – в страдании. Но какой же тиран, какой жестокий и свирепый человек захотел бы так поступить с рабами, ему послушными? Видишь ли, какая чрезмерная нелепость и какой конец такого умствования? Итак, если ты не хочешь верить ничему другому, то вразумись хотя этим рассуждением, оставь свои нечестивые мысли, беги от порока, начни трудиться для добродетели, – и тогда увидишь ясно, что наша участь не ограничивается пределами настоящей жизни. А если кто спросит тебя: кто приходил с того мира и возвестил, что там делается? – отвечай ему так: из людей никто (да если бы кто и пришел оттуда, большая часть людей ему бы не поверили, думая, что он хвастает и преувеличивает то, о чем рассказывает); но Владыка Ангелов все это возвестил нам с полным удостоверением. Итак, какая нам нужда в свидетельстве человеческом, когда Сам Тот, Кто потребует от нас ответа, ежедневно проповедует, что Он уготовал и геенну и Царствие, и на все это представляет нам ясные доказательства? В самом деле, если бы Он не имел судить нас, то не посылал бы наказаний и здесь. Далее, чем объяснить и то, что некоторые из злых людей здесь наказываются, а другие нет? Если Бог нелицеприятен, – каков Он и на самом деле, – то почему же Он одного наказывает, а другому попускает умирать без наказания? Это еще непонятнее того, что сказано прежде. Но если вы благосклонно желаете послушать меня, то я разрешу и это недоумение. Каким же образом? Бог не всех наказывает здесь для того, чтобы ты не отчаялся в воскресении и не перестал ожидать Суда, ввиду того, что все уже получили воздаяние здесь; не всех также оставляет и без наказания, чтобы ты опять не подумал, что вселенная не управляется провидением. Он и наказывает, и не наказывает. Когда наказывает, то этим дает разуметь, что от тех, которые не были наказаны здесь, Он потребует отчета там; когда же не наказывает, то этим заставляет тебя верить, что по отшествии из этой жизни будет Страшный Суд. Если бы Он вообще не хотел воздавать каждому свое, то и здесь никого бы ни наказывал, ни награждал. А теперь ты видишь, что Он для тебя и распростер небо, и возжег солнце, и основал землю, разлил море и воздух, установил течение луны, назначил непременяемые законы временам года, и все прочее заставляет Своим мановением неуклонно совершать свое течение. И наша природа, и природа существ неразумных, пресмыкающихся, ходящих, летающих, плавающих, находящихся в озерах, источниках, реках, в горах, лесах, домах, в воздухе, на полях, – растения, семена, древа лесные и растущие в садах, плодоносные и неплодоносные, словом, все, будучи движимо неустающею Его рукою, содействует к сохранению нашей жизни и служит не только к удовлетворению наших нужд, но и к изобилию. Итак, видя столь прекрасный порядок в мире, – хотя мы не показали и малейшей его части, – дерзнешь ли ты сказать, что Тот, Кто столько благ устроил для тебя, при конце жизни презрит тебя, и по смерти оставит тебя поверженным вместе с ослами и свиньями? Удостоив тебя бесценного дара благочестия и чрез него соделав тебя равным Ангелам, ужели Он презрит тебя после бесчисленных твоих трудов и подвигов? Возможно ли это? Очевидно нет. Это яснее самых лучей солнечных; и если мы умолчим, то камни возопиют об этом. Итак, сообразив все это, будем верить, что по отшествии из здешней жизни мы предстанем на Страшный Суд, отдадим отчет во всех делах своих и, если пребудем во грехах, то подвергнемся истязанию и казни, а если решимся хотя мало внимать себе, то удостоимся венцев и благ неизреченных; утвердившись же в этой вере, заставим молчать противомыслящих, а сами вступим на путь добродетели, чтобы с подобающим дерзновением предстать на тот Суд, и получить обетованные нам блага, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Беседа XIV

Изъяснение 4, 12–24. Для чего Христос удаляется в Галилею. – Что такое Галилея. – Почему Христос начинает проповедь после Иоанна. – Призвание Петра и Андрея. – Пример послушания Христу, показанный ими. – Почему Христос в начале проповеди творил чудеса. – Христос и ныне исцеляет болезни душевные – источник болезней телесных. – Чтобы просить отпущения грехов, нужно чувствовать свои грехи. – Нераскаянность больше всего прогневляет Бога. – По смерти нельзя грешнику получить прощение.

1. Для чего Он опять удаляется? Для того, чтобы научить нас не идти самим навстречу искушениям, но отступать и уклоняться от них. Не тот виновен, кто не бросается в опасности, но тот, кто в опасностях не имеет мужества. Итак, чтобы научить этому и укротить ненависть иудеев, Христос удаляется в Капернаум, исполняя пророчество, а вместе поспешая, подобно рыбарю, уловить учителей вселенной, которые, занимаясь своим искусством, проживали в этом городе. Заметь здесь, как Христос всякий раз, намереваясь удалиться к язычникам, побуждения для этого берет от иудеев. Так и в настоящем случае иудеи, умысливши зло против Предтечи и посадив его в темницу, Самого Иисуса прогоняют в языческую Галилею. А что под именем Галилеи разумеется ни какая-либо только часть народа иудейского, ни все колена вообще, это ты можешь видеть из слов, которыми пророк определяет эту страну: земля Неффалимля, путь моря обон пол Иордана, Галилея язык. Людие, седящии во тме, видеша свет велий (см.: Ис. 9, 2). Тьмою здесь называет он не чувственную тьму, но заблуждение и нечестие, почему и прибавил: седящим во стране и сени смертней, свет возсия им (см.: Ис. 9, 2). А чтобы видно было, что он говорит не о чувственном свете и тьме, для этого, говоря о свете, пророк называет его не просто светом, но Светом великим, который в другом месте именует Светом истинным (Ин. 1, 9); а говоря о тьме, называет ее сению смертною. Желая затем показать, что жители этой страны не сами искали и нашли этот Свет, но Бог явил им свыше, евангелист говорит: свет возсия им (Мф. 4, 16), тоесть сам Свет воссиял и осветил их, а не сами они наперед пришли к Свету. В самом деле, род человеческий пред пришествием Христовым находился в самом бедственном состоянии; люди уже не ходили, а сидели во тьме; а это значит, что они даже и не надеялись освободиться от этой тьмы. Они даже не знали, куда нужно идти, и объятые тьмою, сидели, не будучи уже в силах и стоять.

Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближися бо Царствие Небесное (Мф. 4, 17). Оттоле: когда же это? С того времени, как Иоанн был посажен в темницу. Почему же Христос не проповедовал им сначала? Для чего Ему нужен был Иоанн, когда самые дела ясно свидетельствовали о Нем? С одной стороны, для того, чтобы отсюда видно было Его достоинство, когда и Он также, как Отец, имеет пророков, о чем и Захария сказал: и ты Отроча пророк Вышняго наречешися (Лк. 1, 76); с другой – для того, чтобы не оставить бесстыдным иудеям никакого извинения. На это последнее Сам Христос указал, когда говорил: прииде Иоанн ни ядый, ни пия, и глаголют: беса имать. Прииде Сын Человеческий ядый и пияй, глаголют: се человек ядца и винопийца, мытарем друг и грешником. Иоправдися премудрость от чад своих (Мф. 11, 18–19). Притом и нужно было, чтобы о Христе наперед сказал кто-нибудь другой, а не Сам Он. Если уж и после столь многих и столь сильных доказательств и свидетельств говорили: Ты Сам о Себе свидетельствуеши, свидетельство Твое несть истинно (Ин. 8, 13), то чего бы не сказали, если бы об Нем ничего не говорил Иоанн, а Он Сам первый начал бы свидетельствовать о Себе народу? Вот почему Он и не проповедовал прежде Иоанна, и чудес не творил до тех пор, пока последний не был посажен в темницу Он не хотел Своею проповедью и произвести разделения в народе. По этой же причине и Иоанн не сотворил ни одного чуда, чтобы и этим привести ко Христу народ, привлекаемый к Нему силою Его чудес. И действительно, если уже и после столь многих и великих чудес ученики Иоанна и прежде, и после его заточения с ревностью смотрели на Иисуса и если многие почитали Христом не Его, а Иоанна, то что было бы, если бы дело обстояло иначе? Вот для чего евангелист Матфей и показывает, что Христос оттоле начат проповедати; и в начале Своего проповедования Он учил тому же, что проповедовал и Иоанн, а о Самом Себе еще не говорил ничего, но продолжал только проповедь Крестителя, потому что, пока еще не имели о Нем надлежащего понятия, хорошо было, если бы и это учение было принято.