Клуб Одиноких Сердец - Крис Мэнби

Оказалось, Синди поставила диск на автоповтор. Когда тошнотворная песня прозвучала в шестой раз, Мартин решил, что неудачное музыкальное сопровождение мешает ему наслаждаться происходящим действом, и осмелился попросить свою госпожу сменить пластинку.

— Не попробовать ли нам «I Want You Back»? — Это была единственная песня группы, которую знал Мартин. — И почему бы тебе не отстегнуть наручники, ну хотя бы один.

— Презренный раб, твой час настанет, но когда — решать мне! — таков был ответ госпожи.

— Пожалуйста, — взмолился Мартин, — у меня руки затекли.

— Что такое? Бунт? Придется тебя наказать.

Она включила душ. На Мартина обрушилась струя воды, к счастью не очень холодной, но его сексуальный пыл угас окончательно: беспрестанно повторяющаяся дикая музыка, сумасшедшая девица, гарцующая по ванной в наряде, который, честно говоря, больше походил на сбрую деревенской лошади, чем на костюм госпожи, а теперь еще и освежающий душ.

— Синди, — твердо сказал Мартин, — отпусти меня немедленно.

— Никогда, — проурчала Скнди и, опустившись на четвереньки, поползла вокруг ванны, судя по всему, изображая пантеру.

— Мне пора домой, — предпринял Мартин еще одну попытку. — Сестра уехала в отпуск и поручила присматривать за ее котятками, — соврал он, надеясь разжалобить кожаную садистку. — Перед уходом я забыл покормить бедных кисок.

Синди было плевать на кисок. Она врубила музыку на полную громкость, вернулась в ванную и приготовилась достойно встретить финальное соло Лулу.

— Р-разожги во мне пожар-р, — подпевала Синди. — Р-разожги, р-разожги, р-разожги, — скандировала она, маршируя по ванной и вскидывая ноги чуть выше, чем нацисты на параде, но не так высоко, как девушки из шоу-балета «Фоли-Бержер», и все же достаточно высоко, чтобы потерять равновесие. С ужасным «крзк» — черепом по мраморному полу — Синди грохнулась плашмя и затихла.

— Синди, — позвал Мартин, — ты не ушиблась?

Молчание. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть, что случилось с веселым гномиком, но ему были видны только ноги девушки.

— Синди! — Тишина. — Синди!!! — Нет ответа. «Она умерла?»

Мартин извивался в своих оковах. «Take That» надрывались во всю мощь. Холодные струи барабанили по макушке, словно Мартина приговорили к китайской пытке водой.

— Синди! — заорал он. — Прекрати, это не смешно. Вставай сейчас же!

Молчание.

Да-да-да, именно так оно и происходит: сексуальные игры зашли слишком далеко и — бац! — один из партнеров мертв. Мартин запаниковал. Когда, она говорила, вернутся родители? Через два дня, в понедельник. К тому времени он и сам загнется от пневмонии. Вода в душе совсем остыла. Мартин съежился под ледяным потоком и застонал. Он представил лицо мамы, когда ей сообщат новость.

«Сексуальные игры, миссис Эшкрофт. Увы, ваш развратный сын стал жертвой собственной похоти».

Мама не вынесет такого позора и тоже умрет.

— Синди! — завопил Мартин. — Очнись, девочка! — Его голос потонул в мощном крещендо Лулу.

А если он выживет — еще хуже. Начнется судебное разбирательство. Придется объяснять, как он познакомился с ней, как оказался в этом доме, в ванне, голый, прикованный к стойке душа… а рядом на полу распростертое тело мертвой девушки в кожаном бикини.

— Синди! — закричал Мартин срывающимся голосом.

В короткой паузе, предшествующей повтору песни, его безумный вопль раскатился гулким эхом среди кафельных стен. Шлепая ногами, Мартин попытался плеснуть водой в направлении Синди — вдруг она всего лишь потеряла сознание. Но Синди по-прежнему лежала неподвижным трупом.

И тогда Мартин начал молиться.

Он не молился очень давно, с тех пор, как на чемпионате мира по футболу Англия играла в полуфинале с Германией. Тогда это не помогло. Но сейчас Мартин молился истово, с гораздо большим пылом.

— Господи Всемогущий наш, — бормотал Мартин, — я мало знал эту девушку, и я понимаю: кожаный наряд, и кнут, и все остальное — все это выглядит не очень хорошо, но я верю — в душе она очень добрая и милая. Не спорю, немного странная. Но кто из нас без странностей в наше-то время? И она так молода, совсем дитя… э-э… двадцать семь лет. Но ей еще рано умирать! Пожалуйста, Боже Великий Всесильный, пускай она оживет. Сделай это для меня. Умоляю, подай мне какой-нибудь знак. Аминь!

Мартин замер в ожидании результатов. Он слушал мерный шум ледяного водопада и нескончаемое «Relight My Fire», однако, несмотря на зажигательный призыв, Синди так и не воскресла.

— О боже, — прошептал Мартин онемевшими губами и закрыл глаза, готовясь принять медленную и мучительную смерть от пневмонии.

Вдруг где-то в глубине коридора послышался топот маленьких ног или, точнее, крошечных лапок. Мартин открыл глаза. На пороге стояла беленькая собачка и, склонив голову набок, вопросительно смотрела на странного незнакомца. Нет, подумал Мартин, не вопросительно — понимающе, так, словно песик хотел сказать: «Ах, вот оно что! Как же тебя угораздило?»

Откуда ты явился, маленький белый песик? Или это бедлингтон-терьер самого Господа Бога?

Терьер, больше похожий на ягненка, чем на собаку, цокая коготками, потрусил к тому месту, где лежало бездыханное тело Синди.

— Слава Тебе, Господи! — вскричал Мартин. — Знак! Знак, о котором я молил. Эй, малыш, беги на улицу и лай, лай изо всех сил, приведи кого-нибудь!

Песик склонил голову на другой бок, словно обдумывая предложение Мартина.

— Ну же, давай! Будь моей Лесси!

Терьер, как будто поняв команду, рванулся к двери и с громким лаем помчался по коридору.

Мартин возвел глаза к небу: «Благодарю Тебя, Господи, за то, что послал Своего ангела в собачьем образе. Благодарю зато, что спасаешь меня, несчастного грешника!»

Помощь прибыла быстро, даже быстрее, чем можно было ожидать от Небесного Чудотворца. Через пару минут собачка появилась вновь, теперь она сидела на руках у хозяйки. Лицо женщины показалось Мартину знакомым, но ситуация не располагала к светским вопросам: «Мы с вами раньше нигде не встречались?»

— Пожалуйста, пожалуйста, помогите, — запричитал Мартин. — Она ударилась головой. Вызовите «скорую». Надо отправить Синди в больницу, побыстрее, пока ее родители не вернулись.

— Мы уже вернулись, — сказала женщина, поглаживая собаку. — Мы родители Синди.

Из-за плеча мамы выглянул папа и в ужасе уставился на голого человека под душем. Почему-то и его лицо показалось Мартину знакомым.

— Что тут происходит?.. — начал папа.

— Боже мой! — воскликнула мама. — С ним потом разберемся, сначала надо поднять Синди.

Родители подтащили обмякшее тело дочери к стене и придали ему сидячее положение. Синди тихо застонала, лицо у нее было мертвенно-бледным, на макушке вздулась огромная шишка размером с теннисный мячик, но по крайней мере жизнь в ней еще теплилась.