Декалог - Кшиштоф Кесьлевский

Аня. Мама… мамочка.

Майка открывает глаза, улыбается. Слышит уже громче, в третий раз произносимое слово «мама». Видит Аню, которая уставилась на что-то, чего ей, лежащей спиной, не видно. Смотрит, как Аня медленно слезает с кровати и с криком «мама!» бежит к двери. Эва прерывает разговор с женщиной, открывает дверь. Аня бросается к ней.

Эва. Аня… Анулька…

Майка встает с узкой кровати. Поднимает и закидывает за спину свой мешок. Слышен свисток подъезжающего поезда. Майка наблюдает за сияющей от счастья Эвой.

Эва. Майя…

Из остановившегося поезда выходит только один пассажир. Это мужчина на костылях. Он осторожно спускается на платформу. Смотрит в сторону зала ожидания. Майка направляется к поезду. Пробегает мимо Эвы с Аней на руках, мимо Стефана. Эва кричит ей вслед.

Эва. Майя! Майка!

Не выпуская Ани, бежит за Майкой, которая в последний момент вскакивает на площадку тронувшегося поезда.

Мужчина на костылях исчезает в темноте подземного перехода.

Фильм восьмой

Начало осени, раннее утро. Из дома выходит женщина. Ей за шестьдесят, у нее короткие седые волосы и энергичная походка — интеллигентная дама, которая ничем не подчеркивает своего превосходства. Навстречу ей идет небритый мужчина с маленьким чемоданчиком.

3офья. Доброе утро! Уезжаете? Возвращаетесь?

Мужчина. Возвращаюсь. Ночным из Щецина. Ну, скажу я вам…

3офья. Что-нибудь новенькое?..

Зофья симпатизирует этому человеку, она в курсе его дел.

Мужчина. Серия, посвященная немецкому полету на северный полюс. Тридцать первый год…

3офья. На цеппелине, наверное?

Мужчина. Да, три цеппелина. Ну, скажу я вам…

3офья. Вы должны мне как-нибудь показать.

Зофья улыбается и своим обычным быстрым шагом направляется к небольшому лесочку, который мы уже видели в первом и четвертом фильмах нашего цикла.

Зофья подходит к детскому индейскому вигваму. Сбрасывает пальто, под которым тренировочный костюм, и начинает ежедневную утреннюю пробежку. Описывает круги, выполняя на ходу простейшие гимнастические упражнения. Издалека бежит паренек, останавливается на краю дорожки, чтобы пропустить Зофью, и одновременно вытаскивает что-то из-под спортивной куртки: это книга в голубой обложке.

Паренек. Знакомый привез, из Парижа. Если можно, несколько слов, пани профессор…

3офья. Я еще не видела… Плохой перевод. У вас есть чем писать?

Паренек достает ручку, Зофья пишет несколько слов, возвращает книгу и ручку и бежит дальше.

Зофья уже в пальто, открывает почтовый ящик. Вытаскивает пачку отечественных и заграничных конвертов, в ожидании лифта разбирает почту, несколько писем сразу рвет и бросает в урну, с остальными входит в лифт.

Обстановка в квартире Зофьи довольно скромная, много книг, бумаг, газет; несмотря на беспорядок, везде чисто. В дальнем конце квартиры странная комната, запертая на ключ. Там стоит очень простая мебель, на стене образ Ченстоховской Богоматери; никаких признаков жизни — если не считать цветов на столе. Зофья выбрасывает цветы; поменяв воду, ставит в глиняную вазу букет астр. Кладет на ночной столик, где уже лежит куча писем, еще одно — из сегодняшней почты. Затем закрывает дверь и поворачивает в замке ключ.

К холодильнику магнитной держалкой прикреплена записка. Зофья смотрит на нее и вполголоса повторяет.

3офья. Кусочек сыра, лист салата. Кофе без сахара…

Вынимает продукты из холодильника. Энергично щелкая зажигалкой, пытается зажечь газ: она опять забыла, что газ загораться не хочет; включает кипятильник и кладет его в чайник.

Во дворе автомастерской Зофья получает из ремонта свой старенький «Трабант-комби». Владелец мастерской вместе с ней подходит к машине.

3офья. Что там было?

Владелец. Ерунда. Бензонасос засорился. Но с прошлого раза прибавились две новые царапины и трещина на фаре. Вам, правда, надо поосторожнее.

3офья. Не заметила на кругу трактор. Сколько я вам должна?

Владелец. Пустяк. Для постоянных клиентов…

Зофья садится в машину; владелец мастерской снова к ней подходит.

Владелец. Моя дочка собирается поступать в университет…

3офья. Да? Очень рада.

Владелец. Вы не знаете кого-нибудь… какого-нибудь ассистента… чтобы дал пару уроков перед экзаменом?

3офья. Да, конечно, ассистенты дают уроки, им тоже нужно на что-то жить. Но я, видите ли… я таких методов не признаю. До свидания.

Трогается, но тормозит и подает назад.

3офья. Может, я все-таки вам что-то должна?

Владелец. Вы наш клиент, пани профессор. Не о чем говорить.

Зофья ставит машину во дворе университета. Разные люди — молодые и постарше — вежливо с ней раскланиваются; Зофья с большим, туго набитым портфелем в руке, в костюме и спортивных туфлях без каблука с улыбкой отвечает на приветствия.

Подобная сцена в коридоре факультета: сидящие на подоконниках студенты вскакивают, чтобы уважительно поздороваться с пани профессором.

В деканате женщина средних лет отрывается от пишущей машинки.

Женщина. Пан декан просит на минутку к нему зайти.

Зофья входит в кабинет декана. Декан за маленьким столом угощает кофе темноволосую женщину лет сорока. Оба встают, Зофья здоровается, декан представляет ей свою гостью.

Декан. Миссис Элизабет Лоранц, from New York.

3офья. Да мы же знакомы. Я не ошиблась? Вы переводили в Штатах мои работы?

Эльжбета. Совершенно верно, пани профессор.

Она неплохо говорит по-польски; декан удивлен.

Декан. А я зачем-то ломаю себе язык…

Эльжбета. У вас прекрасно получается.

Декан. Госпожа Лоранц приехала к нам по обмену. Ее интересует ваша работа, и она бы хотела — если вы не против — принять участие в занятиях вашего семинара.

3офья. Буду рада. Начнем занятия прямо сегодня?

Небольшая аудитория в виде амфитеатра полна народу. Зофья дружелюбным взглядом утихомиривает оживленно болтающих студентов.

3офья. Сегодня у нас опять гости. Господин Муабве приехал из Нигерии. Он не знает польского; может, кто-нибудь возьмет на себя роль переводчика?

Свои услуги предлагает паренек в очках без оправы; он садится рядом с широко улыбающимся негром.

3офья. Господа Тёречик, Немелиши и Гардош из будапештского университета вам известны, они уже несколько месяцев участвуют в нашей работе. Госпожа Эльжбета Лоранц говорит по-польски, она живет в Нью-Йорке, работает в институте, занимающимся судьбами спасенных во время войны евреев. Итак, продолжаем нашу тему: этический ад. Кто у нас сегодня первый?

День на исходе, солнце исчертило аудиторию красноватыми штрихами. Зофья сидит в тени. На секунду задерживает взгляд на Эльжбете; та машинально теребит золотую цепочку на шее.

3офья. Напоминаю: для обсуждения нам предоставлены два политических сюжета и еще один — для простоты назовем его бытовым.

Первая студентка. Вообразим следующую ситуацию. Человек умирает от рака…

В зале взрыв смеха.

3офья. Третья история с раком в этом семестре.

Первая студентка. Если хотите, он может умирать от чего-то другого. Да и не он герой моей истории: этот человек только умирает. Его лечит замечательный врач, очень верующий — это важно. Они живут в одном доме, и жена больного начинает ходить к врачу, чтобы узнать, умрет ли муж. Врач не может и не хочет ей этого сказать. Он видел слишком многих больных, которые выздоравливали, хотя медицина не давала им никаких шансов. Жена пациента буквально преследует врача: как выясняется, у нее для этого есть серьезные основания. Она беременна — от другого. Муж ничего не знает. Раньше она не могла иметь детей, любит своего только что зачатого ребенка, но и мужа любит. Если он останется жив, ей придется сделать аборт. Если умрет — можно рожать. Врач все знает и должен решить судьбу ребенка. Сказав, что муж будет жить, он вынесет ребенку приговор. Если же вынесет приговор мужу — будет жить ребенок. Вот такая история.