Клановое проклятие - Игорь Ковальчук

– И как ты думаешь, что теперь будет? – спросил Дракон Ночи у патриарха Мортимеров, спускавшегося по устланной ковром лестнице, вертя жезл, будто простую резную палку.

– Легко предугадать, – флегматично ответил Мэрлот. – Мустансир кинется присматривать себе вторую жену, а Шатадана объявит своим потомицам, что ту, которая лишь помыслит о втором муже, он выпорет лично.

– Ха… Конечно, вопрос в традициях… Не проедешься на моей машине?

– Обо всем можно и сейчас поговорить. Вокруг только наши люди.

– Да и говорить-то особо не о чем. Мне интересно только одно – как именно законники придумают обойти ту оговорку, которую мы так удачно проволокли в закон о полигамии.

– О согласии? Но, может быть, сын Бомэйна ее даже и не заметил?

– Я б на это не рассчитывал.

– Я в другом смысле. Впрочем, в данном случае все зависит не столько от Блюстителей Закона, сколько от всех остальных.

– Ты так уверен в этом? Уже? – Эндо машинально старался вести разговор как можно непонятнее, в расчете на то, что поймет лишь поднаторевший в интригах Мэрлот, а остальные просто запутаются в так называемых «словах-паразитах».

– Вполне, – Мортимер подхватил манеру разговора. – И именно теперь.

– Теперь?

– А чего ждать? Новой малолетки? Еще одного похищения?

Эндо помрачнел – он-то понял, на что намекает собеседник. Едва не завершившееся трагедией происшествие с четырнадцатилетней Аэлью запомнилось ему навсегда. И не ответил он лишь потому, что в нем как раз клубилась ярость, а патриарх одного из старейших Домов Асгердана привык принимать серьезные решения лишь в спокойном, даже немного отрешенном состоянии.

Глава 6

Первые несколько дней после налета на дом и гибели Руина Катрина почти не воспринимала окружающую реальность. Мать Катрины в уверенности, что дочь вполне способна сотворить с собой что-нибудь, переселилась к ней в дом, не спускала с нее глаз, готовила еду и пыталась кормить дочку, но та почти ничего не ела. Ее хватило только на то, чтобы по крупинке собрать с ковра все, что осталось от Руина, – две горстки пепла. Эти скудные остатки праха у нее забрали Мортимеры, они же устроили старшему Арману достойные похороны. Но вдову Руина на церемонию не потащили.

Она и сама не хотела идти. Впрочем, не она одна предпочла сидеть дома. На церемонии не было Морганы, которую врачи пока не выпускали из больницы, и Реневеры. Дэйн, стоявший рядом с посеревшим от горя Мэльдором и ошеломленной Деборой, которая забыла даже о макияже, с тоской смотрел на то, что осталось от его брата.

– Я в это не верю. Просто не верю, – проговорил он. И, помолчав, добавил: – Ну что – теперь моя очередь?

– И не думай даже, – едва разжав губы, уронил отец и покосился на жену – не слышала ли она.

Дебора не слышала. Впервые потерявшая сына, она вдруг поняла, насколько ей дорог каждый из них. От тоски и непонимания, что же такое происходит, ей хотелось вцепиться зубами в собственные кулаки и завыть, а потом – кинуться к Мэлокайну. А он как раз сейчас держал большую плиту белого мрамора, которая должна была закрыть отверстие кенотафа, куда вложили урну с крупинками праха, и был на виду. Мысль, что по собственной глупости, совершенной много лет назад, она лишила себя старшего сына, отозвалась болью в глубине груди. Дебора дождалась, когда Мэлокайн передал плиту мастерам, подошла и ткнулась головой ему в плечо. Она не плакала – просто дрожала от холода и одиночества, и он обнял ее за плечи.

Не мог не обнять.

Он не простил ее, конечно, но больше не чувствовал к своей незадачливой матери прежней ненависти.

Оба брата погребенного Руина почти каждый день наведывались к его вдове, и, посидев недолго, повздыхав, уходили – она не обращала никакого внимания на окружающих, так что эти посещения были бессмысленны. Иногда она не понимала даже, что делает, и тут кстати было внимание матери, которая не раз и не два выводила дочь то с чердака, то из подвала, то из дальних уголков сада. Она плакала и говорила что-то, но Катрине хотелось только одного – чтобы ее оставили в покое.

Через десять дней после случившегося она лежала на диване в гостиной – мать ушла в магазин, служанка работала на втором этаже, когда в дверях вдруг выросла уже знакомая ей фигура. Конечно, она узнала. Вернон. Из сдавленного горла Катрины вырвалось что-то, похожее на стон и вопль одновременно, она вскочила, но зашаталась – десятидневный пост отозвался сильной слабостью. Закружилась голова, и подскочивший Вернон легко опустил ее обратно на диван.

– Не кричи, – предостерег он. – Нам надо поговорить.

– Отпусти, – девушка попыталась вырваться, но хватка мужчины была стальной.

– Успокойся. Я ничего тебе не сделаю. Только поговорим – и я уйду.

– Уходи! Убирайся! Я не желаю с тобой говорить.

– Тем не менее тебе придется. Или твой ребенок тебя не интересует?

Невольно Катрина схватилась за живот; в ответ Вернон понимающе и чуть насмешливо покивал головой.

Молодой человек явно постарался набраться терпения и обуздать свой характер. Он изобразил на лице мягкую улыбку и все радушие, на которое был способен. Усадив девушку обратно на диван, он не стал садиться рядом с ней, будто понимал, насколько раздражающим фактором для нее станет подобная близость. Он принес стул и уселся так, что его колени оказались в метре от ее.

– Послушай, Катрина, тебе нужно взять себя в руки и подумать о своем будущем. Я предлагаю тебе заботу и хорошее положение. Конечно, я не клановый, но я достаточно богат и смогу обеспечить тебе безбедную жизнь.

Катрина закусила губу, глядя на него, но промолчала. Несмотря на безучастие, охватившее все ее существо, ее взгляду хватило силы наполниться иронией. Возможно, Вернон и заметил это, но не обратил внимания. Он явно решил сдерживаться, пусть даже это будет нелегко.

– Тебе нужно выйти замуж за мужчину, который сможет дать тебе покой и обеспеченную жизнь и не втравит тебя в неприятности.

– Ты говоришь о себе?

– Ладно, Катрина, я давно завязал с прежними делами. Теперь у меня совершенно легальный бизнес, так что тебе не о чем волноваться.

– Я вижу, как легален твой бизнес. Бизнес на убийствах.

– Разве я кого-нибудь убил?

– Ты же наводчик, я верно поняла?

– Неверно, – хотя Вернон твердо решил держаться в рамках, он с трудом подавил раздражение. – Тебе было бы лучше не лезть в эти дела. Да и не придется. Я все улажу – тебе останется тратить деньги.

– Я не желаю тратить твои деньги. Я не желаю их касаться.

– А как насчет ребенка? Ребенку нужен отец.

– Такой, как ты? Нет.

– Я думаю, даже самая умная женщина в этом вряд ли разбирается, – Вернон долго молчал, и Катрина даже не пыталась прервать молчание. – Приемный отец лучше, чем никакого.