Положительная нота - Ольга Дервиш

– Какие нахрен часы!? У меня тут отец после аварии и… – что лучше прокатит? Девушка или мачеха? – Девушка!.. Его… – с перепугу определиться не смог.

– Тебе с другого входа. Здесь только приемный покой. Если вообще пустят.

– Черт бы побрал все эти ваши заморочки! – Илья бросился искать другой вход.

Наконец, найдя нужный коридор с нужной медсестрой, которая и звонила им домой, Илья выяснил, что у отца множественные травмы конечностей правой стороны и тяжелая черепно-мозговая травма.

– А девушка с ним. Она где?

– У нее сотрясение и тяжелейший шок, она даже говорить не смогла, хотя была в сознании. На теле гематомы. Но в целом состояние стабильное. А вот девочка…

– Ева?

– Вы их знаете?

– Увижу – скажу.

– Я бы могла подумать, что это ваша мать, но предположительный возраст пациентки до тридцати.

– Можно мне увидеть. Ее или отца.

– Ваш отец на операции. К женщине могу вас проводить.

Медсестра вышла из-за стойки и повела Илью по коридору. В одной из четырехместных палат на кровати у самых дверей лежала Ксю. Бледная, вся в ссадинах, голова перевязана бинтом, на одежде пятна крови. Она лежала с закрытыми глазами, не шевелясь. Илья замер у самого входа в дверях, пребывая в шоке.

– Так она вам знакома? – прошептала медсестра.

– Д-да… – выдавил.

– Знаете ее имя?

– Да, Ксения. Фамилию не знаю, – черт, он даже фамилии ее не знает!

– А ребенок, вероятно, ее и вашего отца?

– Нет. Ее – да. Но отец другой.

– Можете сказать, как с ним связаться?

– Его нет в живых, насколько я знаю.

– А еще кто-то из ее родственников?

– Они живут вдвоем. С дочкой. Кто был за рулем?

– Я точно не знаю, – медсестра осторожно подхватила парня и вывела из палаты. – Но, судя по травмам, она сидела на водительском сидении. А ваш отец – рядом. Девочка была в детском кресле сзади, но оно мало помогло…

– Что с ребенком? – При всей своей отстраненности, Илье было жаль малышку.

– У нее травма шейного отдела позвоночника. Есть вероятность, что она не выживет. Или останется инвалидом.

– ?$&#*$» – только и смог сказать.

– Молодой человек, я бы вас попросила! Это все-таки больница!

– Я понял.

Речинский сел напротив сестринского поста на кушетку и закрыл руками глаза. Слов не было. Мысли разбегались. Как? Почему? Где? Куда они ехали втроем? Отец сел пассажиром? Почему не повез их сам? Что теперь делать?

Из полузабытья его вывел мужской голос и тяжелые ботинки перед глазами.

– Следователь Анисимов, разрешите задать вам пару вопросов?

Илья поднял глаза. Невысокий полноватый мужик лет под пятьдесят, ожидал его ответа.

– Задавайте… – вздохнул. Все равно не отстанут.

– Мне сообщили, что вы приходитесь сыном пострадавшему Станиславу Речинскому, это так?

– Да.

– Ваше имя?

– Илья. Речинский. Станисавович…

– Илья Станиславович, где вы находились сегодня с двенадцати до двенадцати тридцати утра.

– Меня в чем-то обвиняют, что ли? – удивился парень. – Спал я. Дома.

– Нет, мы опрашиваем свидетелей и родственников, пострадавших в аварии.

– Ясно. Кто виноват в ДТП? Как это произошло?

– Это выясняется. Автомобиль с женщиной за рулем, в котором находился ваш отец, совершал левый поворот, внедорожник, ехавший по встречной протаранил правый бок, рядом с которым сидел ваш отец.

– Ясно. Значит, виновата она?

– Она ехала по главной дороге. Но детали выясняем пока. Вы можете сказать, кем приходится водитель вашему отцу?

– Эмм... никем. Просто знакомая… Наверное.

– Знаете ее имя?

– Ксения.

– А дальше?

– Дальше не знаю. Ребенок – ее дочь. Ева. – Сразу решил обозначить Илья.

– Может, знаете, как нам связаться с ее родственниками?

– Не знаю. Она жила одна с дочерью у нас в поселке.

– Знаете адрес?

– Поселок «Лучистый», вилла номер семь.

– Замужем?

– Она вдова. Наверное.

– Вы не уверены?

– Она так говорила. Откуда же я точно могу знать?

– Продолжайте.

– А нечего продолжать. Если у них кто и есть, бабушки-дедушки, я понятия не имею где их искать.

– Я понял. Спасибо, – полицейский встал.

– А, это, – остановил его Илья. – Что теперь будет? Тот второй, в джипе… пострадал?

– Не сильно. Он был пристегнут, его авто было оборудовано навесной конструкцией из труб, так что у него только пара синяков от ремня.

– Они же запрещены?

– Кто?

– Кенгурятники!

Мент огляделся и буркнул:

– Будем разбираться…

Глава 23

Ксю очень медленно, словно из киселя, выплывала из сна. Или, может, из забытья. Тело болело, голова отказывалась хоть как-то адекватно воспринимать окружающее. Где она?

Пытаясь по крупицам сопоставить ощущения и воспоминания, Ксения понимала: случилось что-то плохое, но главное постоянно терялось в потоке болезненных мыслей.

Собравшись, постепенно она вспомнила, что планировала ехать за дочкой к свекрови. Станислав. Он тоже ехал с ней. Помнила Еву. Они ее забрали. А дальше… она поворачивала на городскую окружную дорогу и… почувствовала удар. Очень резкий и сильный. Неожиданный. Стало больно в груди и голове. Но это не столь важно… Что же важно?

Ева! – оформилась, наконец, мысль. – Что с Евой!? Где она!?

Ксю распахнула глаза, повертела головой, осматривая белесое помещение: голубые стены, потолок с трещинами, давно некрашеное окно, еще одна, но пустая кровать… Попыталась сесть. Почувствовала боль в забинтованных голове и груди, руки-ноги вроде бы целы, и то хорошо. Стиснув зубы от острых, вспыхивающих то тут то там болевых ощущений, Лесина встала, кинулась к двери и выскочила в коридор. Судя по всему – больничный.

Медсестра, сидевшая неподалеку на посту, подбежала к ней, взяла ее под локоть и развернула обратно.

– Куда же вы, дорогуша, вам лучше оставаться в кровати.

– Ева! Где моя дочь!? – выкрикнула Ксюша.

– Вернитесь в палату, женщина, я позову доктора, и он всё вам расскажет!

– Я хочу знать, что с моим ребенком! – Ксю вырывалась, но медработник была не робкого десятка.

К рукам медсестры присоединились чьи-то еще, и Ксюшу быстро вернули на больничное ложе. Неожиданно раздался знакомый мужской голос:

– Ксюша…

Девушка вскинула глаза и встретилась взглядом с Ильей. Встрепенулась.

– Илья! Где Ева!?

Заметила, как парень на секунду отвел взгляд, но затем снова обратил его к ней.

– Я не знаю, – в голосе послышалось напряжение.