Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

что. Вы дадите мне одного человека, это должен быть сильный боец, он будет добывать для вас нечто, что позволит увеличивать силу ваших сотрудников. Он даст мне клятву под руной молчания…

Сергей Витальевич вздрогнул, для него использование подобной руны было запредельным.

— Да, я свободно владею ей, — подтвердил Радим, — несмотря на то, что она высшая. Итак, клятва, этот человек не сможет рассказать никому ничего о том, как он добывал усилители. Он будет охотиться поначалу со мной, потом сам по себе. Выполнив задачу, я буду отводить его домой. Этакая экспедиция на пару дней. Это очень опасно, и он может погибнуть, но поверьте, риск того стоит. Думаю, уже через пару таких походов среди вас появится тот, кто сможет, хоть и ограниченно, использовать высшие руны.

— Заманчиво, — задумчиво произнес Старостин. — Значит, тебе свезло найти дорогу в разбитые земли, и ты не только там выжил, но и смог вернуться, и стать сильнее. Интересно. Кстати, кури, если хочешь, — он встал и, достав из ящика пепельницу, поставил ее перед Радимом.

Дикий прикурил и посмотрел на собеседника.

— Значит, товарищ полковник, вы в курсе про еще один мир за зеркалом?

— Радим, давай без чинов, — попросил Старостин. — Да, есть два дневника, которые его описывают, с ними могут ознакомиться люди только в чине подполковника. И уж точно не вольные зеркальщики, которые не связывают свою судьбу с отделом. Значит, у тебя есть зеркало?

— Есть, — не видя смысла скрывать, признался Вяземский, — но я вам его не отдам.

— Понимаю, — согласился Старостин, — я бы тоже не отдал. Мне даже странно, что ты вообще решил говорить со мной откровенно. Хотя, учитывая, что ты сильнейший зеркальщик нашего мира, то тебе особо нечего опасаться. Я рад тому, что ты принял решение открыться и предложил сотрудничать.

— Грядет война, — заметил Радим, — это одна из причин, почему я рассказываю и приоткрываю вам часть своей тайны. Один я не смогу остановить демонов, если они полезут, а вы не сможете их остановить, если будете слабы.

— Что ж, это многое объясняет, — кивнул Старостин, после чего дошел до бара-глобуса и, взяв бутылку хорошего коньяка и пару бокалов, вернулся за стол. — Быть самым сильным на мертвой планете — не слишком весело. Давай, выпьем за сотрудничество, — разливая грамм по пятьдесят, произнес он. — Извини, закуски нет, ни лимона, ни шоколадки.

— И так сойдет, — с интонацией героя мультика, ответил Вяземский, и два пузатых бокала с легким звоном встретились за столом.

— Радим, почему ты готов провести только одного человека, а не водить по очереди туда всех?

— Одну причину я назвал, знает трое — знает и свинья. А нас уже будет трое, что многовато. Или вы предлагаете мне весь отдел под клятву подвести? Кроме того, если вы знаете о расколотом мире, то, наверное, читали в дневниках ходоков, насколько сильны ментальные атаки междумирья, и если да, то вы понимаете, что сопровождение даже одного человека — невероятный труд.

— Осознал, и вправду глупость сморозил, — согласился с ним полковник. — Кого хочешь взять с собой?

— Идеально, конечно, полковника Жданова, — немного подумав, ответил Вяземский, — но это невыполнимо, если он сгинет, отдел останется без ходока, что будет совсем плохо. Нужен хороший силовик. Был бы жив Дмитрий, взял бы его, но он погиб. Кстати, когда похороны?

— В понедельник, в десять утра, — помрачнев, ответил Старостин.

— Буду, — кивнул Радим, — если ничего не случится. А остальные парни как?

— Лева вытянул обоих, но он один, и его сил не хватает. Так что Иван с Яковом прописались на больничных койках недели на две, а Селиверстов, может быть, и больше, его держат под обезболом, там нужно восстановить много мяса и кожу.

— Хотите, загляну в больничку сегодня, немного поколдую? У меня резерв полностью восстановился. Маски, конечно, с собой нет, но я смогу руной здоровья сделать за час то, что делает Лев Аронович за пару дней.

— Буду должен, — тут же среагировал Старостин.

Радим покачал головой.

— У нас сложились хорошие отношения. Не будем омрачать их такими вещами, как счет, кто кому чего задолжал. Я могу помочь, и мне это ничего не будет стоить кроме времени, ну и сил. Так что, как закончим, дайте команду, чтобы меня к Селиверстову пропустили.

Полковник кивнул, он прекрасно понял, что так Радим поставил его в более невыгодное положение, чем одна услуга, и если Дикий придет к нему за помощью, он не сможет отказать. Но парень делал для отдела много и еще ни разу ничего не попросил, так что Старостин для себя решил, что этот долг он может принять.

— Вернемся к нашему вопросу, кого возьмешь с собой в следующий поход? Сразу скажу, Державина не отдам. Майор — последний силовик в отделе, других взять неоткуда.

Радим озадачился, Олег был лучшей кандидатурой.

— А кто еще остался из тех, кто может клинком сработать? Из арбалета метрах на двадцати в черную тень попасть, ну и светом зарядить?

Старостин задумался.

— Платов, — назвал он фамилию оперативника, с которым Радим и начал знакомство с отделом. — Еще майор Назаров, ну и Матвей Шаров, но он совсем молодой, чуть старше тебя, капитан. Ну, да что я тебе рассказываю? Вы же знакомы. Его, кстати, Державин планирует в штурмы перевести, натаскивает ежедневно, если время имеется.

— Вот его и возьму, — вспомнив живого подвижного и уверенного в себе старлея, который попал в отдел всего два года назад, решил Радим. — Платова точно не возьму, он любит авторитетом давить, неуправляем, сам себе на уме. С майором я плохо знаком, но у него характер тяжелый, очень неразговорчивый и самоуверенный человек. А вот с Матвеем мы как-то неплохо посидели в кабаке, и вроде все прошло хорошо. Во всяком случае, он будет слушать, а не делать вид, что все знает.

— Хорошо, я поговорю с ним, там же еще клятва маячит. Приказывать в таком деле я не могу. Тут только добровольно. — Старостин неожиданно посмотрел в глаза Вяземскому. — Радим, почему ты мне веришь? Мы ведь контора, мы стране служим, и, по идее, я сейчас должен вынашивать план, как мне наложить лапу на твое зеркальце. А ведь на тебя рычагов давления