НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 14 - Генрих Альтов

Как зачарованные смотрели люди на огненное чудо, созданное их руками. Иные кинулись навзничь, зарылись в песок, охваченные ужасом. Другие, посмелее, все же предпочли отбежать на изрядное расстояние. Смельчаки стояли плотным кругом, насколько позволяли жар очага и витавшее в воздухе легкое паровое облачко; отблеск пламени гулял по их восхищенным лицам. А впереди, почти у самой топки, непонятно как выдерживая прикосновения языков огня, Гелиобал, подобный Вулкану в своей кузне, управлял таинством машинного действия с помощью длинного тонкого ломика.

Колесо вращалось все быстрее и быстрее, пока стало невозможно различить спицы, а затем и обод, о движении которого можно было судить по свисту разрезаемого воздуха и сферической форме оставляемого им следа. С чем сравнить эту бешеную скорость? Наверное, ни с чем из того, что можно встретить на земле; Разве что так мчится колесница Гелиоса, когда солнечный бог объезжает свои бескрайние небесные владения.

— Мы показали наивысшую скорость, на какую способна огненная машина, прокричал инженер, — но ты сам понимаешь, что такая скорость практически бесполезна! Система рычагов позволяет умерить бег колеса и сделать его пригодным для работы. Вот смотри.

Под воздействием операций, проделанных Гелиобалом, вращение колеса резко замедлилось, теперь оно совершало оборот за полминуты. По знаку инженера несколько человек подтащили к машине наспех сколоченную деревянную конструкцию, целую башню, на плоской вершине которой была сооружена система блоков. Они перекинули через блочный механизм толстый канат и, обвязав один его конец вокруг тяжелого камня, закрепили другой на колесе. Центурион проследил глазами, как камень пополз в высоту и повис у края площадки.

— Это один из возможных способов применения огненной машины, — пояснил инженер. — О другом я уже тебе говорил. Должно быть, ее можно использовать не только для подъема тяжестей, будь то деталь потолка для здания, вода из колодца или земля из шахты. Но до новых способов надо еще додуматься, не говоря о том, что каждый из них требует оригинальных технических решений и сложных, дорогостоящих приспособлений… Останови двигатель, — крикнул он Гелиобалу, — отпусти людей поесть и отдохнуть, а сам подойди к нам!

Конечно, — продолжал он, обращаясь к центуриону, — первая моя цель ограничивается тем, чтобы употребить машину на стройке храма Юпитера. По моим расчетам, пройдет шесть полных лун, прежде чем это случится. Зато потом мы полетим вперед как на крыльях. Император будет доволен.

Инженер остановился, заметив, что центурион его не слушает, с нетерпением посматривая в сторону Гелиобала. Он шагнул навстречу финикийцу и уперся в него взглядом; в руке, выдавая возбуждение, подрагивал хлыст.

— Ты молодец, Гелиобал.

— Благодарю, господин.

— Я попрошу легата, чтобы римский наместник удвоил твой земельный участок.

— Да сохранят тебя боги.

— Я хочу иметь такую же машину на своей ферме.

— Как прикажешь.

— Но это не самое важное. Скажи, Гелиобал, готов ли ты оказать услугу великому Риму?

— Какую именно? — В голосе изобретателя прозвучало беспокойство.

— Огненную машину надо приспособить к боевым действиям. Она должна умножить мощь римских легионов и принести новую славу нашему непобедимому оружию. Понял, Гелиобал? Я хочу, чтобы машина научилась делать что-либо для войны, скажем, пробивать стены, или осыпать противника градом камней, или обжигать его воинов горячей струей пара.

— Машина не создана для этого, господин.

— Так ты ее переделаешь!

— Невозможно.

— Поберегись, вонючая финикийская тварь!

— Ты можешь меня убить, господин, но моя машина не станет боевым слоном.

Раздался резкий свист бича, и по лицу Гелиобала наискось пролегла кровавая полоса. Подскочивший инженер успел лишь задержать руку, поднятую для повторного удара. Центурион вырвался, отбросил бич, овладев собой.

— Запомни, — сказал он холодно, — либо ты сам сделаешь то, что я сказал, либо это сделают без тебя другие. Можешь не сомневаться, в Риме найдутся для этого подходящие люди. Твоя огненная машина будет швырять камни и рушить крепостные стены, с ее помощью вихрем понесутся наши боевые колесницы…

Центурион заметно отшатнулся, когда Гелиобал кинулся к нему в колени. Но финикиец не замышлял зла, он всего лишь поцеловал руку римлянину, вскочил и побежал прочь, радостно что-то прикрикивая. Он смешно переваливался на коротких ногах массивным телом.

Лицо центуриона разгладилось.

— Видишь, — сказал он инженеру, — с этой нацией рабов надо уметь разговаривать. Они понимают только язык силы.

— Да, разумеется, — поддакнул инженер с ехидцей. — Ты усмирил гордеца. Догадываешься, почему он поцеловал тебе руку? — И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Ты подал идею использовать машину на колеснице, то есть обнаружил совершенно новую сферу ее возможного применения. Это просто и гениально. Мы принимаем тебя, Луций, в круг изобретателей.

4

Расчеты инженера оказались слишком оптимистичны. Миновало не шесть, а почти двенадцать лун, пока огненная машина была приставлена к делу. Трудности возникли уже при ее транспортировке. Инженер запретил пока изобретателю и думать над созданием двигателя с колесницей: машина нужна была ему сейчас для других целей. Пришлось сколотить гигантскую повозку о сорока колесах (в лагере ее так и назвали — «сороконожкой»), запрячь в нее целое стадо буйволов, проложить новый участок дороги, вымостив его крупными плитами. Сам переезд вылился в массовое шествие, все население Гелиополиса и окрестных поселений собралось поглазеть на сороконожку. Гораздо меньше внимания привлекли громоздкие металлические детали, деревянные конструкции и прочий груз, ради которого, собственно, пришлось соорудить повозку. К тому же немногие посвященные получили строгий приказ держать язык за зубами; разумно было до поры до времени хранить открытие втайне — так порешили инженер с центурионом, а Гелиобала никто не спрашивал.

Немало сложных задач пришлось решить при монтировке машины на новом месте. Поначалу ее установили с таким расчетом, чтобы можно было поочередно вести работы разного профиля: рыть котлован под фундамент храма Бахуса и устанавливать гигантские колонны из нубийского гранита, предназначенные для фасада храма Юпитера. Вскоре обнаружилось, однако, что после проходки каждых двух-трех локтей котлована необходимо перемонтировать машину или надстраивать и без того сложный рабочий механизм. Пришлось довольствоваться использованием силы огня на одной операции — подъеме колонн.