Песочница - Борис Кригер

Немного обвыкнувшись с перлами родной речи, я принялся за своего цыпленка табака, как вдруг за соседним столиком громко прозвучало грязное ругательство, относящееся к Иисусу. У меня вилка выпала из рук. Не послышалось ли мне? Но сидящим за соседним столиком понравилось сие словосочетание, и они стали повторять его на разные лады.

Я подумал: теперь встать бы мне и заявить: «Милые мои, да что же вы такое говорите? Ведь Рождество же сегодня! Ведь Он же отстрадал на кресте по полной… Ну за что? Зачем?»

И живо представил, как после этого меня будут бить, причем, возможно, ногами, и не то чтобы мне стало страшно, – последнее время мне кажется, что когда тебя бьют (если, конечно, не до смерти), это производит освежающий виток в судьбе и каким-то образом обостряет мировоззрение. Но меня не били уже лет двадцать, и я потерял сноровку… Да и детей стало жалко. Вдруг меня убьют? Жалко сиротами оставить… Вспомнил я заплаканные глаза своей дочери накануне: «Вы у меня помирать не собираетесь?» А я тогда удивился: «С чего ты взяла?» А невинное сердчишко знает, чего боится… Я твердо пообещал, что нет, помирать не собираюсь.

А ведь это наверняка Спаситель мне экзамен устроил, встану ли на его путь мученика, или струшу… А может, это Лукавый меня искушал? Мы же народ, говорят, сатанинский, то есть особый блат у него имеем… Короче: «Изыди, Сатана!»… А может, все-таки это Спаситель дал мне возможность очистить душу, отплатить добром за добро, может, это и был единственный миг моей жизни, когда я действительно мог что-то изменить? Совершить поступок? Но увы…

Струсил я, товарищи, промолчал. Докушал своего цыпленка и смылся. Типичный оказался Иуда. Нас, евреев, часто обзывают иудушками, я поэтому и сказал, что оказался именно Иудой, а не Петром, хотя о Петре, конечно же, вспомнил, как ему, бедняге, трижды пришлось отречься… Я думаю, что апостол Петр на моем месте полез бы драться, если бы такое услышал… Так что не Петр я, не Петр. Петр ведь что? Петр – камень. Коли так стали бы поносить Иисуса при нем – он бы живота своего не пожалел, это уж будьте покойны, упрямый малый был… Тоже одна из разновидностей нашего еврейского характера…

А я – трус, за соплеменника моего – Христа – не заступился. А ведь Он заступился за мою бабушку!

Короче, нехороший я человек.

ПЬЕСЫ

Исцеление пророков

Действующие лица

Главврач.

Первый студент.

Второй студент.

Третий студент.

Санитарка.

Иисус.

Магомед.

Будда.

Сатана.

Архангел Гавриил.

Вечный Жид.

Жена Вечного Жида.

Санитары.

Эскиз декораций

Действие первое

Сцена 1

Действие происходит в сумасшедшем доме. На сцене стоят пять кроватей, раставленные полукругом, открытым к зрителям. На всех кроватях, кроме центральной, кто-то лежит, укрывшись с головой. Входят Главврач со студентами.

Главврач. А вот наша экспериментальная палата. Здесь мы собрали пациентов с похожими картинами бреда. Вот здесь лежит Иисус, вот там Магомед, а вот и Будда, ну и так далее, по списку. (Указывает на соответствующие койки). Мда… Так о чем это я?

Первый студент. А в чем смысл объединения больных с подобным бредом в одной палате?

Главврач (с явным раздражением). Терпение, молодой человек, терпение! Наша работа требует прежде всего терпения! (Внезапно успокоившись, ласково продолжает.) Я, конечно же, вам все поясню. Ведь для этого мы сюда и пришли… Мда… Так о чем это я? Ах, да… Сначала мы с коллегами полагали, что, конфронтируя больных с похожим бредом, мы сможем вызвать у них обострение чувства реальности и, таким образом, поспособствовать, так сказать, по возможности, их выходу из бредового состояния.

Второй студент. И что же? Неужели удалось? Или напрасно сходили с козыря…

Главврач (с явным раздражением). Это вам не лотерея, голубчик! Здесь на удачу рассчитывать нечего! Психиатрия, милейший, – самая что ни на есть наука, и извольте ваш картежный опыт на нее не распространять! (Внезапно успокоившись, ласково продолжает.) Впрочем, отчасти вы, конечно же, правы. Мы еще далеки от окончательного понимания тайн душевных недугов. Увы, наше предположение не оправдалось. Пациенты с подобными бредовыми системами поразительным образом стали взаимодействовать так, словно они вполне верят фантазиям друг друга. То есть образовалось своего рода психически ненормальное сообщество, внедрив в которое нормального человека, мы смогли бы наблюдать поразительный эффект…

Третий студент (с нетерпением). Неужели они принимают его за ненормального?..

Главврач (с явным раздражением). Если вы считаете, что, перебивая, получится быстрее, – вы ошибаетесь! Наоборот, перебивая, вы сбиваете мои мысли с толку! Вы что же, торопитесь в буфет или на вечеринку с подружкой? Умерьте свой пыл, мил человек… В мире есть кое-что еще, кроме обнималок по углам и страстных воплей под одеялом… (Внезапно успокоившись, ласково продолжает.) Впрочем, отчасти вы, конечно же, правы. Наши Иисус, Магомед и Будда мгновенно спелись и ладят меж собой, как братья. А вот нас всех принимают за придурков. Я даже избегаю оставаться с ними наедине. Потому что начинаю терять ориентиры… Знаете ли, иногда длительное общение с идиотами может расшатывать нервы… Мда… Так о чем это я?

Первый студент. Профессор, вы говорили, что эксперимент не удался. Тогда в чем же смысл продолжать держать этих больных вместе?

Главврач (рассеянно). Отчего же вместе? Ах, да… Вместе! Это необходимо для того, чтобы проследить, как же развиваются их отношения. Ведь по сути дела, в них все нормально – рассуждения, мысли, устремления. Все логично и взаимосвязано. Кроме одной маленькой подробности…

Студенты (все вместе, наперебой). Какой? Какой? Что за подробность?

Главврач (с удивлением посмотрев на студентов). Как какой? Да такой, что они не христы, не магомеды и не будды… Но подумайте сами, насколько интересно понаблюдать за людьми, которые рассуждают так, как если бы они действительно были теми, кем они себя считают…

Мы получили разрешение на проведение исследования от этического комитета больницы, да и сами пациенты согласились, чтобы мы за ними наблюдали и записывали все происходящее на видеопленку… Когда еще услышишь такие диалоги… Исключительно интересно не только с психиатрической, но и с общечеловеческой стороны…

Ну, что ж, пройдемте дальше… Я еще хотел вам сегодня показать пациента, считающего, что он – бублик.

Медики покидают сцену.

Сцена 2

Санитарка вкатывает тележку, на которой подносы с едой. Трое больных садятся на кроватях. На четвертой кровати больной продолжает лежать, укрывшись одеялом, хоть и ворочается. Пятая кровать по-прежнему пустует.

Санитарка. Ну что, ушли наши светила? Вы уж простите меня, ребята, но я вот ни в тебя, Будда, ни в тебя, Магомед, не верю. А вот в Иисуса верю.

Санитарка указывает на соответствующие койки и встает на колени перед койкой Иисуса.

Верую в тебя! Верую! Вот тебе крест! (Обращаясь ковсем.) Бабка мне как-то рассказывала, что ее брат еще в Первую мировую, ну, в империалистическую, как-то на фронте попал в медсанбат. А сам был – ну вылитый Христос. Я ж ведь по бабке еврейка. Так все больные решили, что Сам Спаситель пришел их навестить. Вот и я верую, что так запросто все и бывает… Ни с того ни с сего в какой-нибудь затрапезной палате, богадельне презренной, появится Он, то есть ты, Иисус, простой и понятный, а мы все – больные и здоровые, хотя и здоровые-то ведь тоже больны, – все мы и потянемся за тобой. Вот и дождалась! Вот в тебя я верю, ты как с иконы сошел, как бабушка рассказывала…

Иисус. Поднимись с колен, милая женщина. Не нужно предо мной преклоняться. И креститься не нужно, лишнее все это… Если бы я погиб при ядерном взрыве, вы что, стали бы руками изображать ядерный гриб?

Смешно пытается перекреститься жестом, напоминающим ядерный гриб.

Будда. Кажется, у римлян не было ядерного оружия. Хотя, знаете, с позиции существующей эволюционной теории прогресса мы сейчас должны находиться на вершине развития человеческого общества. Ведь так? Однако, согласно ведическим текстам, в далеком прошлом на планете существовали цивилизации, величие которых нам даже непредставимо. Вот, например, Махабхарата, древний исторический эпос, описывает применение ядерного оружия: «Это было, будто все стихии стали вдруг выпущены на свободу. Нечто, слепящее как солнце, вращалось по кругу. Сжигаемый жаром этого оружия, мир шатался, как в лихорадке. Слоны загорались от жара и дико носились туда и сюда в поисках защиты от ужасной силы…»