Любимая девочка Мажора - Мила Любимая

можно поработать. Тем более, это куда лучше, чем книжки перебирать.

— Спасибо! — искренне обрадовалась. — Обязательно позвоню. Спасибо вам!

В издательство позвонила тем же вечером, когда вышла из салона красоты. Чуть освежили кончики и сделали ботокс, так что мой блонд заиграл новыми красками. Волосы стали совсем шёлковые, очень приятные наощупь. Заодно обновила маникюр и сходила на коррекцию бровей. Ну и как такую красивую девочку можно не любить? Настроение сразу поднялось сильно выше моего привычного состояния глубокой депрессии.

А собеседование назначили уже на завтра, даже вошли в положение, и мы смогли договориться на послеобеденное время. Как раз у меня пары закончатся и побегу в их офис. Удачно, здание издательства находится через улицу от универа. Если смогу туда устроиться, буду просто на седьмом небе. Ну и пусть, что первое время в качестве ассистента.

Но на этом моё везение закончилось. Подход к парадной перегородил огромный грузовик. Пришлось обходить его по газону. Вернее, оббегать, пока вредные бабульки не засекли злостную нарушительницу.

Несчастье номер два – не работает лифт. Да что за напасть-то такая! Неохота с кучей пакетов тащиться на пятнадцатый этаж.

— Жесть, — вслух простонала. — По ходу, самосвал где-то с чёрными кошками перевернулся.

— Говорят, ремонтники скоро будут, — раздался о стороны лестницы незнакомый мужской голос. — Правда прошло с тех пор уже три часа.

Повернулась на звук и увидела развалившегося на ступеньках первого этажа парня. Широкоплечий блондин с серыми глазами смазливой внешности. Слишком сладенький на мой взгляд.

— Меня Даня зовут, — широко улыбнулся и протянул руку. — Тебе на какой этаж?

— Пятнадцатый, — неуверенно ответила и попробовала прикинуть хоть какой-то план действий.

Тут два варианта – либо ждать у моря погоды, либо идти пешком. И если я в конце этого пути не сдохну, будет очень большое чудо. Но сидеть здесь без дела точно плохая идея.

— Эй, ты куда? — крикнул мне вдогонку блондин. — Безбашенная что ли?

— Ну, я же не с парашюта собралась прыгать, — бросила через плечо и принялась уверенно подниматься по ступенькам.

Второй этаж, четвёртый, шестой…

Уф, маловато бегаю по утрам. Двадцать один год стукнуло, а уже какая-то нездоровая одышка.

— Дай хоть сумки донесу, — Даня вырвал пакеты из моих рук и невозмутимо зашагал по лестнице.

— Слушай, я могу сама, — догнала парня и протянула руку. — Не нужно утруждаться, правда.

— Боюсь, незнакомка, в таком случае пострадает моё мужское самолюбие, — усмехнулся, откидывая со лба светлые пряди. — По-соседски хочу помочь. Ты не бойся, не маньяк.

Что-то раньше этого доброжелательного соседа в глаза не видела.

— Только переехал, — Даня словно мысли мои прочитал.

— Что же ты раньше тогда сидел, не маньяк?

— Так мебель надо грузить, я же не халк, кровать тащить на пятнадцатый этаж.

Кошмар! Мы ещё на одной лестничной клетке живем!

— Убедил.

Когда мы наконец-то добрались до моей квартиры, уже и лифт заработал. Только облокотилась о стену, чтобы перевести дыхание.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила парня.

Я-то без всякой нагрузки плелась, словно полудохлая черепаха, а он ещё и мои вещи тащил.

— Может тогда чаю? — нагло улыбнулся. — Куплю тортик.

Ишь, какой резвый!

— Извини, но не получится, — отрицательно покачала головой. — Правда, благодарна за помощь, но знакомиться ближе очень плохая идея.

— Есть парень?

Скорее, разбитое сердце…

И сразу после этих слов громко звякнул лифт, двери разъехались, мы с Даней синхронно повернулись в ту сторону. Сказать, что у меня от увиденного челюсть просто отвисла – это всё равно, что ничего не сказать.

— Значит, так ты болеешь, Князева?

Повисло молчание, я совершенно точно оказалась не готова к такому повороту судьбы. Никита Тарасов на моей лестничной клетке!

— Занятная у тебя ангина, Князева.

Иногда в жизни наступает момент, когда тот, кого ты любишь всем сердцем начинает проигрывать по всем пунктам. Раньше этот парень был для меня целым миром, но нашей вселенной больше нет. Её затянуло в чёрную дыру под названием «любовь».

Ник в своём репертуаре. Наглый, самодовольный, ведёт себя так, словно ровным счётом ничего не случилось. Спорим, циничный засранец даже и не догадывается, что я могла узнать об их глупой и жестокой игре?

Глазами стреляет на поражение, прожигает соблазнительной и самой любимой на свете улыбкой насквозь, будто мы играем в пейнтбол. На руке парня сверкает неоновый браслет из какого-то элитного ночного клуба. Точно времени зря не терял, развлекался всеми доступными ему способами. А теперь приперся, посмотрите на него! Конечно, Мира же наивная дурочка, сразу к ногам упадёт, лишь пальцем помани.

Шах и мат, мажор! Дальше мы будем играть по моим правилам. Больше нет наивной девочки, с сердцем которой можно безнаказанно шутить.

С самого начала мне следовало показать Никите Тарасову его законное место в моей жизни. Вернее, полное его отсутствие. Пока не поздно нажать на «рестарт», я верну подонку всю мою ненависть с отдачей. Помнишь, я тебя любила? Забудь!

— Твой знакомый? — первым нарушил тишину новый сосед. И сейчас была рада, что он здесь с нами на лестничной клетке. Иначе, мне бы пришлось во многие разы тяжелее.

Но как бы трудно и больно не было, как бы сердце не обливалось кровью, а душа распадалась на осколки, я обязана отыграть этот спектакль до победного конца.

Растянула губы в улыбке и представила парней друг другу:

— Это Даня, — посмотрела на Ника в упор, продолжая улыбаться. Наслаждалась скривившейся физиономией Тарасова и позволяла яду в своем сердце растекаться ещё больше. — А это – Никита. И Ник думает, что он мой бывший.

Не узнавала собственный голос и почти не понимала, что говорю. Но с каждым сказанным словом приходила новая порция боли. Я люблю этого парня и мне будет невыносимо сложно вырвать свою любовь из сердца, но всё равно сделаю это, чёрт побери! Даже если придётся отдирать её с мясом. Вытерпеть сегодня, чтобы быть счастливой завтра.

Внутренний голос орал благим матом, заклиная остановиться и прекратить притворяться той, кем я никогда не была. Но мне это нужно. Я обязана уничтожить его, раскатать в асфальт, увидеть хотя бы на одно жалкое мгновение, как самодовольное выражение исчезнет с лица Никиты Тарасова.

— А это так? — новый вопрос от Дани.

Казалось, он почти понял, что здесь происходит и почему-то