Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

только не угадала — детей больше у меня не будет никогда.

В глазах у Оксаны заблестели слёзы. Баба Надя молча подошла к ней и неожиданно крепко обняла. В этом объятии была вся боль прожитых лет, вся горечь не случившихся судеб.

— Дура ты, девка, — прошептала она хрипло. — Не в ребёнке счастье. И не в мужике. А в том, что ты есть. Живая. Сильная. Даже если сама этого не видишь.

Оксана замерла, потом разрыдалась — по-настоящему, по-детски, всхлипывая в бабушкину кофту.

— Я… я так устала…

— Знаю, родная. Знаю, - баба Надя погладила ее по голове.

Оксана резко отстранилась, вытирая слёзы со щёк.

— Ты зачем пришла? — сердито спросила она. — Силу мою и знания забрать хочешь? Так я просто так не дамся. Нет той глупой Оксанки больше, нетучки.

— Я и не собиралась этого делать. Просто поговорить с тобой хотела.

— О чём нам с тобой разговаривать? Ты меня всё равно не поймёшь.

— А чего мне понимать-то? Ты чернухой занимаешься, а силы свои черпаешь в Нави, да там часть работ проводишь, - вздохнула баба Надя, отойдя от нее на пару шагов.

— А что ещё мне делать прикажешь? За что платят, то и делаю.

— Так можно не порчи делать, а их снимать, проклятья убирать, людям помогать, — покачала головой баба Надя.

— За чернуху платят хорошо.

— Сейчас за всё платят хорошо, было бы только желание перейти на светлую сторону.

— А может, я не хочу туда переходить? — прошипела Оксана. — Я страдаю, так и пусть другие тоже пострадают.

— Ну вот те, кто порчу наводят, пусть и страдают.

— Не знаю, — задумчиво проговорила Оксана. — Мороку это не понравится.

— А он вот прямо всю твою работу контролирует?

— Нет. Он мне помогает только, да иногда требы ему приношу.

— Если перестанешь тёмными делишками заниматься, то я попробую тебе с твоей бедой.

— Это с которой?

— Вот с этой, — баба Надя кивнула на коляску.

— Хочешь сказать, что ты способна меня на ноги поставить? — с усмешкой в голосе спросила Оксана.

— Обещать не обещаю, а попробовать можно, — ответила баба Надя.

— Так ты вроде никогда никого не лечила.

— Ты меня всю мою жизнь знаешь? Я порой сама не помню, какие у меня умения и знания в закромах памяти лежат.

— Я подумаю, — задумчиво ответила Оксана.

— Только недолго думай, а то ж я могу и отказаться от этого. И это, если не оступишься от чернушества, то ты даже на коляске не сможешь передвигаться, и людей принимать не сможешь. Знания и умения отбирать не буду, не имею права на это, раз ты уж всё вспомнила, а вот последнее здоровье могу и отобрать. Будешь колодой лежать да в потолок пялиться, а ничего сделать не сможешь.

— Какие заманчивые предложения, — громко расхохоталась Оксана. — Выбор без выбора.

— Выбор есть всегда, — усмехнулась баба Надя.

— Мне надо последнюю работу выполнить, и я тогда к вам приеду. Но меня твоя внучка в Град не пускает.

— Откажись, — сказала баба Надя.

— Я не могу отказаться. Если я взяла работу, то уже не могу от неё отказаться. Ты прекрасно это знаешь.

— Тогда попытайся выполнить работу каким-то другим способом. В Град она тебя не пустит. И она не я — разговаривать с тобой не станет. Утащит тебя в Град на все времена, и тогда точно никогда ходить не сможешь.

— Поговори с ней.

— Нет. У неё своя работа, у меня своя, мы друг другу не указ. Ищи другие способы, — покачала головой баба Надя. — И даже не уговаривай меня на такое. В этой работе я тебе не помощник. Я даже думать про такое не хочу.

— Ну да, хорошо быть добренькой, когда все органы работают как надо, — хмыкнула Оксана.

— Я не добрая, я справедливая, — ответила баба Надя. — Всё, голуба моя, пора мне и честь знать. Ты же меня услышала?

— Да, — кивнула Оксана.

— Хорошо поняла меня?

— Да.

— Ну вот и ладушки. Надеюсь, ещё свидимся, - мягко улыбнулась баба Надя.

— А ты точно меня можешь на ноги поставить?

— Ничего не обещаю, но попробовать могу. А вот уложить тебя на кровать могу точно, даже не сомневайся.

— Да я как-то и не сомневаюсь.

Оксана снова отвернулась к окну. Лунный свет скользил по её шрамам, делая их ещё глубже, ещё страшнее. Темнота вокруг них зашевелилась, стены квартиры поплыли, как дым. Баба Надя почувствовала, как сон отпускает её.

— До встречи, Оксанка.

— До встречи, баба Надя.

И всё исчезло.

Баба Надя открыла глаза. В избе пахло травами и тёплым молоком. За окном щебетали птицы — рассвет уже вступил в свои права.

— Ну и дела, — кряхтя, поднялась она с кровати.

Афоня, свернувшийся у печки, тут же вскочил, настороженно уставился на неё.

— Ну что? Получилось? Свиделась с ней?

— Получилось, — баба Надя потянулась, хрустнув костями.

— И она?

— Поговорили с ней. Есть ещё надежда. Может, и вживую в скором времени свидимся.

— Ох, и не хватало нам ещё таких гостей, — покачал головой домовой.

— А по-другому никак больше, — ответила баба Надя.

Афоня фыркнул, но больше не стал ничего выспрашивать.

Глава 29-30

Глава 29 Решилась

Захар договорился с новым клиентом. К нему на днях должны были привезти запойного алкоголика и игромана на лечение. Ведьмак сидел на лавке около избушки Макаровны и изучал её старые записи. В избе было душно и жарко, а на улице — хоть какой-никакой ветерок.

В деревню въехало такси, проехало по улице и остановилось около двора Захара.

— Эй, парень, ты поможешь даме? — крикнул таксист, выглянув из окна и обращаясь к Захару.

— Мне надо к другому дому, — сказала ему женщина.

— Мне там разворачиваться неудобно, — огрызнулся таксист. — Тем более там такая грязюка, что и застрять можно, пока я тебя буду выгружать.

— Не «тебя», а «вас», — сердито ответила она.

— Да какая разница, краше ты от этого всё равно не станешь,