Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Если бы не недавняя трагедия, внимание, оказываемое Маргарите Огюстеном, вскружило бы ей голову. Как ужасно, что потребовалась смерть двух самых дорогих для нее людей, чтобы развеялись все глупые иллюзии, которыми она себя тешила… Здравый смысл и реализм взяли, наконец, в ней верх, и последняя мечта покойной матери развеялась, как предрассветный туман. Она стала сама собой, но этого никогда не произошло бы, если бы она сменила уют и защиту материнского крыла на покровительство любовника, как этого хотелось Жанне.

— Где вы теперь будете жить? — поинтересовался Огюстен. — Мне бы хотелось изредка навещать вас.

— Я сняла квартиру над шляпной мастерской. Это недалеко от плаца для парадов. Вход под аркой, а напротив — лавка, где торгуют тесьмой и прочими галантерейными товарами. Я хочу открыть собственное дело по производству вееров. Я выполнила все старые заказы, отослала их и теперь вольна поступать как мне вздумается. Я всегда думала, что моя мать напрасно растрачивает свой талант, работая на посредников за жалкие гроши и давая им возможность наживаться на ее труде. Однако ей этого было достаточно. А я совсем другая и не боюсь рискнуть.

— Этому вполне можно поверить, — подумал Огюстен. А вслух произнес:

— У меня есть веер вашей матушки, на котором написано ваше имя.

Маргарита не выказала удивления:

— Да, мама говорила, что подарила его вам на память. А тот кошелек с золотыми монетами, который вы вручили взамен, дал мне возможность получить кое-какое образование, и в нем еще осталось достаточно, чтобы я открыла свою мастерскую.

Огюстена изумило то, что его деньги нашли достойное применение и их не растратили впустую. То давнее благодеяние позволяло девушке не нуждаться в финансовой поддержке, которую он мог бы оказать сейчас, и даже делало ее ненужной. Он понял, что Маргарита знала о подаренном веере, а значит мать рассказала ей и обо всем, что при этом происходило. Огюстен опять вспомнил, как был поражен, услышав, какое значение придавалось подарку и как пытался освободиться от этих обязательств, дав деньги.

— А где вы будете сбывать свой товар?

— Сначала я создам запас вееров, а затем возьму лучшие образцы и постараюсь продать их в вестибюле, откуда ведет лестница в покои королевы. Там разрешается продавать такие товары.

Огюстен знал, что выбор Маргариты не случаен. Придворная знать любила приобретать изящные, дорогие безделушки, и торговля у Маргариты в этом бойком месте могла бы пойти весьма успешно. Но если бы он не опасался услышать отказ, то предложил бы ей иное будущее, поскольку теперь весьма охотно представлял Маргариту в роли, к которой все эти годы готовила дочь Жанна Дремонт — и не только дочь, но и его самого. Им овладело страстное желание взять эту девушку с собой в Париж в качестве любовницы и, сняв для нее модно обставленную квартиру, проводить там все свободное время, пока ему это не наскучит. А затем, когда его страсть угаснет, она получит приличное приданое и найдет себе добропорядочного мужа, как и предполагала ее покойная мать. Немалый опыт говорил ему, что Маргарита быстро познает все тонкости искусства любви. Чувственное выражение лица и стройная, в меру полная фигура свидетельствовали о том, что эта девушка создана для земных радостей. Естественным и соблазнительным покачиванием своих крутых бедер она могла вызвать восхищение у любого взыскательного ценителя женской красоты. Огюстен решил прощупать почву с расчетом на будущее, не торопя событий, и спросил:

— Если вы знаете о веере, который я взял с собой из этой хижины, и о золоте, оставленном мною, значит, вы должны знать и о том, что должно было произойти между нами…

— Вам не удастся поймать меня на этом, — слегка смутившись, ответила Маргарита. — Теперь, когда моя матушка умерла, любое заключенное ею соглашение недействительно.

— Я понимаю это и не хочу ничего брать из прошлого. Только то, что вы сами захотите подарить мне в будущем… — Его проникновенный голос обладал обезоруживающей теплотой, способной растопить даже камень.

Маргарита стояла, потупив взгляд, и не решалась посмотреть на него. Ее девичье простодушное увлечение героем детских грез исчезло, и в сердце теперь образовалась пустота, кровоточащая, как незаживающая рана. Бремя утраты тяжелым грузом давило на душу. Впервые в жизни она оказалась в положении дерева, лишенного корней. Все узы семейного родства были безжалостно обрублены судьбой, ей не к кому было обратить свою любовь и привязанность и никто теперь не мог отплатить за эти чувства родительской заботой. И тем не менее Маргарита понимала, что не должна позволять безысходному одиночеству завладеть ее душой. Конечно, было бы нетрудно проникнуться глубоким чувством к этому сильному и доброму человеку. Могло случиться и так, что в будущем она откроет свое сердце для настоящей любви, которой ей еще не довелось испытать, но она хотела большего, нежели просто вызывать влечение у мужчин.

Маргарита подняла глаза и, словно бросая вызов, ответила:

— Задайте мне снова этот вопрос, когда научитесь любить меня.

Огюстен спокойно встретил ее взгляд. Ни одна женщина не была способна вытеснить из его сердца Сюзанну, но кто знает, возможно, необычная красота Маргариты и дразнящий дух независимости, исходивший от нее, будут своего рода лекарством, которое подействует на него лучше и дольше, чем все те, к которым он прибегал ранее. Ее ответ не застал Огюстена врасплох: от девушки с таким сильным характером этого и следовало ожидать. Оперевшись обеими руками о стол, он пристально всмотрелся ей в глаза.

— Хорошо, я понял ваш намек и, в свою очередь, не даю никаких обещаний. Пусть время покажет, как нам быть дальше.

Маргарита задумчиво кивнула.

— Вы часто намереваетесь навещать меня?

— Все время, пока буду в Версале.

— А как же дамы из вашего окружения?

— У меня нет постоянных привязанностей.

— Почему вы до сих пор не женились?

Огюстен не собирался признаваться в том, что женщина, на которой он хотел бы жениться, являлась супругой его ближайшего друга, и потому ответил уклончиво:

— Брак по расчету не очень привлекает меня. Он ограничивает свободу мужчины и мешает ему в полной мере наслаждаться жизнью при дворе. Конечно, рано или поздно я женюсь. Но вы должны помнить, что это никак не повлияет на те отношения, которые, возможно, возникнут между нами.

Маргарита задумалась. Она еще не была влюблена в него, поэтому рассуждала здраво и решила, что сможет делить его с женщиной, которая будет довольствоваться лишь формальной стороной дела.