Последний континент - Терри Пратчетт

При виде Думминга он изумленно сморгнул.

— А, это ты, — наконец сказал бог. — Один из остроконечных. Будь добр, помоги. Я там кое-что покручу, а ты описывай мне, что происходит.

Нагнувшись, он полускрылся в гулкой утробе передней половины слона. Слон захлопал ушами.

— Уши хлопают, — сказал Думминг.

Бог, сияя, высунулся наружу.

— Ты представить себе не можешь, каких трудов стоило этого добиться. Ну и… каковы твои впечатления?

Думминг проглотил ком в горле.

— Очень… очень положительные, — выдавил он.

Попятившись и налетев на какой-то объект, Думминг оглянулся. И уперся взглядом в зияющую пасть очень большой акулы. Акула также была в самом разгаре… единственное определение, которое пришло ему на ум, было «биологическое формирование». Акула пялила глаз на Тупса. Сразу за ней происходила сборка гигантского кита.

— Так-то, а? — подмигнул бог.

Думминг предпринял попытку сосредоточить мысли на слоне.

— Разве что… — начал он.

— Что такое?

— А ты уверен насчет колес?

Вид у бога стал обеспокоенный.

— По-твоему, слишком малы? Не совсем подходят для передвижения по вельду?

— Гм-м, пожалуй, нет…

— Очень, знаешь ли, сложно разработать органическое колесо, — в голосе бога прозвучали нотки упрека. — Каждое — небольшой шедевр.

— А тебе не кажется, что передвигаться на ногах им было бы немного, гм-м, проще?

— Если я буду просто копировать придуманное до меня, то далеко мы не уедем, — возразил бог. — Разнообразие и заполнение незанятых ниш — вот ключ к успеху.

— Валяться на обочине дороги в луже грязи, с задранными вверх колесами — это такая уж хорошая ниша? — удивился Думминг.

Бог посмотрел сперва на него, потом, мрачно, на недостроенного слона.

— Может, снабдить его шинами побольше? — произнес он голосом, в котором звучала надежда пополам с отчаянием.

— Вряд ли это поможет.

— Что ж, наверное, ты прав. — У бога задрожали руки. — Не знаю, в чем дело. Я ИЗО ВСЕХ СИЛ стараюсь внести разнообразие, но иногда это так трудно…

Внезапно он бросился через забитую незаконченными творениями пещеру к дальнему ее концу. Подбежав к видневшейся там большой двери, бог рывком распахнул ее.

— Прошу прощения, надо немножко успокоить нервы, — произнес он. — Сейчас сделаю парочку-другую, и все будет в порядке.

Думминг последовал за ним. За дверью оказалась еще одна пещера — намного больше первой и ярко освещенная. Внутри было полным-полно крошечных существ всех возможных расцветок. Миллионы их витали яркими бисеринами на невидимых нитках.

— Жучки? — спросил Думминг.

— В трудную минуту нет ничего лучше, — отозвался бог. Он лихорадочно шарил в большом железном письменном столе, выдвигая ящики и вытаскивая оттуда разнообразные коробочки. — Будь так добр, передай вон ту коробку с антеннами! Там, на полке. Да, когда тебе грустно, лучшее средство — жучок. Иной раз мне кажется, что именно вокруг жучков все и вертится.

— Что все? — не понял Думминг.

Бог широко повел рукой, словно пытаясь охватить все вокруг.

— Да все, — весело произнес он. — Все целиком. Деревья, трава, цветы… Ну зачем, по-твоему, это все?

— Признаюсь, я никогда не думал, что ВСЕ это затем, чтобы хорошо жилось каким-то жукам, — произнес Думминг. — Может, это и… допустим, для слонов тоже?

Бог уже держал в руке наполовину собранного жучка. Жучок был зеленый.

— Навозный! — победоносно воскликнул бог.

Никакая голова, когда ее привинчивают к телу, не должна производить звук, подобный тому, который производит пробка, с силой вставляемая в бутылочное горлышко, но жучок в руках бога издал именно такой звук.

— Не слишком ли много чести для навозного жучка? — спросил Думминг.

— У вас это, кажется, называется экологией.

— Нет, нет, все это неправильно, — покачал головой Думминг. — А как же высшие формы жизни?

— Высшие? — переспросил бог. — Это ты о… о птицах?

— Нет, о… — Думминг замялся.

Бог проявлял примечательное отсутствие любопытства по отношению к волшебникам — возможно, по причине их несхожести с жучками, — но Тупс уже предвидел некую теологическую неловкость.

— О человекообразных, — наконец сказал он.

— О человекообразных? Ну разумеется, они весьма забавны, и жучкам с ними будет весело, однако… — Бог посмотрел на Думминга, и в его божественной голове что-то щелкнуло. — Ах, ты об этом! Но не думаешь ли ты, что ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЕ — цель и венец всего?

— Ну, если уж выбирать…

— Мой милый друг, цель и самоцель — это разные вещи. Хотя, — он шмыгнул носом, — если главными станут жучки, я буду не в претензии.

— Но ведь цель обязательно должна… Послушай, разве ты не мечтаешь о том, чтобы создать существо, способное РАЗМЫШЛЯТЬ о вселенной и?..

— Боги меня упаси, вот чего мне точно не надо — это чтобы всякие любопытные твари совали нос в мои дела! — раздраженно оборвал его бог. — На мире и без того достаточно всяких заплат и швов, не хватало еще, чтобы какой-нибудь умник нарочно начал их выискивать. Нет, по крайней мере тут большие боги, — он ткнул пальцем в сторону Пупа, — не ошиблись и правильно расставили точки над «i». Разумность — она, видишь ли, как ноги: небольшая передозировка — и неизвестно, уйдешь ли ты куда-нибудь. С моей точки зрения, оптимальное число ног — шесть.

— Но ведь может найтись существо, которое…

Бог отпустил свое последнее творение на свободу. Жучок с жужжанием взвился вверх, пролетел многие ряды своих собратьев и приземлился между двумя очень, но все-таки не полностью похожими на него жучками.

— …Сообразит, как все устроено? — закончил фразу бог. — Что ж, ты, разумеется, прав. А у тебя, как я погляжу, весьма эффективно работающий мозг… Проклятье!

Что-то сверкнуло, и рядом с богом возникла птичка. Сразу было видно, что она живая, но при этом она словно бы застыла на лету. Ее окружал ореол голубого сияния.

Бог со вздохом вынул из кармана странный инструмент. Такого сложного инструмента Думминг не видел ни разу в жизни. Вид некоторых его частей наводил на мысль, что есть и другие, невидимые его части — и, вероятно, хорошо, что невидимые.

— Однако, — произнес бог, между делом отрезая птичке клюв и замазывая дыру голубоватым сиянием, — чтобы создать нечто действительно серьезное, мне необходимо найти способ как-то организовать процесс. Сейчас же я только и делаю, что оплачиваю счета.

— Должно быть, это довольно доро…

— Большие счета, маленькие счета, счета за выковыривание насекомых из-под коры, за расколотые орехи, за съеденные фрукты, — продолжал бог. — Они должны эволюционировать самостоятельно. В этом-то весь и смысл. Я не должен заниматься ВСЕМ.

Повинуясь взмаху руки бога, в воздухе появилось что-то вроде витрины с выставленными на ней клювами. Бог выбрал один из них — как показалось Думмингу, не слишком отличающийся от того, который он только что отрезал, — и с помощью инструмента присоединил его к висящей в воздухе птице. Голубое сияние объяло новый клюв. Через несколько секунд птица исчезла. Думмингу почудилось, что в самый последний момент, перед тем как исчезнуть, птичка взмахнула крыльями.

И в тот же миг он неожиданно осознал, что, несмотря на очевидную одержимость собеседника жучками, его, Думминга, место именно ЗДЕСЬ — на острие прогресса, непосредственно рядом с его пульсом.

Он стал волшебником, поскольку считал, что волшебники знают, как устроен мир. На практике же Незримый Университет оказался закосневшим заведением, душным и примитивным.

Взять, к примеру, случай с прирученной молнией. У него, у Думминга, ПОЛУЧИЛОСЬ, и это видели все. С помощью ОДНОГО-ЕДИНСТВЕННОГО кота и пары янтарных палочек он добился того, что волосы у казначея встали дыбом, а пальцы так и трещали от искр. И как же КОЛЛЕГИ приняли его совершенно разумный план запрячь тысячу котов в огромное колесо, которое при вращении будет тереться о сотни янтарных палочек? Они наложили на исполнение замысла вето! На идиотском основании, что работа механизма будет сопровождаться слишком сильным шумом. А продуманный во всех деталях план расщепить чар с целью получения дешевой и чистой магической энергии? Данную идею они тоже «отложили до лучших времен» — якобы она чревата легкими побочными эффектами. И это после того, как он с цифрами в руках доказал, что шансы уничтожить этот мир ничуть не выше шансов быть сбитым на улице каретой. И разве он виноват, что сразу после его пламенной речи на площади перед Университетом столкнулись сразу шестнадцати повозок?

Но ВОТ она — возможность совершить что-то полезное. Кроме того, похоже, он понял, в чем именно бог заблуждается.