Город Эмбер: Люди Искры - Джин Дюпро

После собрания Дун шел к гостинице с тяжелым сердцем. Правота, наверное, была на стороне Тика, но Дун не чувствовал себя воином. Потому что был трусом? Он не хотел быть трусом. Более того, он не считал себя трусом. Тогда что же мешало ему встать плечом к плечу с Тиком?

ГЛАВА 22

Находки

На следующий день, проснувшись утром, Лина подумала, что у нее что–то случилось со зрением, — все вокруг стало серым. Она села и огляделась. Нет, с глазами все в порядке, но что–то изменилось в воздухе, он потерял прозрачность. Лина с трудом разглядела темный силуэт грузовика, а разрушенный город вообще исчез из виду.

Откуда–то из сумрака донесся голос Каспара. Он что–то бормотал себе под нос.

Рядом с Линой появилась темная фигура. Это была Мэдди. Она наклонилась к Лине и прошептала:

— Пока не вставай. Снова ложись.

— А что с воздухом? — так же шепотом спросила Лина.

— Это туман, — ответила Мэдди. — Поднимается с воды. А теперь ложись.

Лина легла и укрылась одеялом до подбородка. Мэдди прошептала:

— Притворись, что ты заболела. Если не много постонешь, хуже не будет. Вставать откажись. Я потом все объясню.

Лина последовала полученным инструкциям. Она лежала, уставившись в клубящуюся серость, и жалобно постанывала. Притвориться, что ей нездоровится, труда не составило, не так уж часто она чувствовала себя такой несчастной.

Мэдди и Каспар — две тени в тумане — о чем–то спорили на повышенных тонах, но Лина не могла понять, о чем речь.

Должно быть, она снова заснула, а когда открыла глаза, туман поредел. Мэдди сидела в кузове грузовика и ела. Каспара рядом с ней не было.

— Мэдди! — позвала Лина.

— Можешь вставать. Он ушел, — сказала Мэдди.

Лина села.

— Ушел?

Мэдди кивнула:

— Пошел исследовать руины. Не может от казаться от идеи найти сокровище. Я думаю, он спятил окончательно. Я с самого начала видела, что с головой у него не все в порядке, а теперь он точно рехнулся. Он хочет, чтобы ты помогала ему в поисках, залезала в такие места, куда он сам протиснуться не сможет. Я сказала ему, что завтра ты ему обязательно поможешь, но сегодня плохо себя чувствуешь. Вот он и отправился в город один. По его словам, на разведку.

— Я не хочу ему помогать, — вырвалось у Лины.

— Тебе и не придется. Мы уезжаем.

— Мы? Когда? Как?

— Прямо сейчас, — ответила Мэдди. — Пойдем, поможешь мне.

Мэдди забралась на грузовик, отвязала оба велосипеда и по одному передала их Лине. Потом открыла сундук с едой, вытащила часть оставшихся пирожков и две бутылки воды, завернула все в одеяло и перевязала веревкой.

— Вот, — сказала она, передавая сверток Лине. — Это твой заплечный мешок. Один велосипед тоже твой.

— Ты хочешь сказать, что мы доедем до Искры на велосипедах? — с ужасом спросила Лина, думая о жуткой жаре и расстоянии, которое предстояло преодолеть.

— Нам не придется ехать до Искры, — успокоила ее Мэдди. — На дорогах полно сталкеров. Кто–нибудь нас подвезет.

— А Каспара мы оставим одного? — спросила Лина, и, хотя Каспар и не вызывал у нее теплых чувств, ее бросило в дрожь при мысли о том, что он останется один в таком жутком месте.

— О нем можешь не беспокоиться. У него будет и грузовик, и припасы. Мы ему совершенно не нужны.

Они привязали мешки к спине и двинули велосипеды по длинной, пологой дороге. К этому времени туман окончательно рассеялся. Лина оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на огромный город, на который она возлагала столько надежд, который, по ее мыслям, мог бы стать домом для эмберитов. В солнечном свете он скорее выглядел грустно, чем ужасно. Над заросшими травой холмиками, которые образовались на месте разрушенных домов, словно часовые, возвышались остовы древних высоких зданий. «Может, — подумала Лина, — сверкающий город, который открывался ей в видениях, — далекое будущее, а совсем не прошлое? Может, когда–нибудь эмбериты (прапрапраправнуки сегодняшних эмберитов) придут сюда и отстроят город заново?»

— Поехали, — ворвался в ее мысли голос Мэдди.

Лина перекинула ногу через раму и опустилась на сиденье. Этот велосипед был побольше того, к которому она привыкла. Но Лина крепко схватилась за руль, оттолкнулась ногой и поехала.

Велосипед катил так быстро, что ей и не приходилось налегать на педали. Она просто летела над землей. Никогда она не смогла бы бежать с такой скоростью. Ветер отбрасывал волосы с ее лица, продувал насквозь, заставлял щуриться. Из–за рытвин на дороге руль словно ожил, так и рвался из рук, но Лина вцепилась в него мертвой хваткой. Эта гонка ужасала и доставляла ни с чем не сравнимое наслаждение. Они мчались вниз по широкой, пустынной дороге. Лина даже не крутила педали, а только иногда поворачивала руль, чтобы не влететь в глубокую рытвину. Воздух врывался в рот, в легкие, и она громко смеялась от счастья, наслаждаясь свободой, сравнимой лишь со свободой полета. А когда склон стал более пологим, Лина поехала уже не по прямой, а широкими зигзагами, и Мэдди последовала ее примеру. Они радовались, хохотали, соревновались в скорости, а над ними, пронзительно крича, кружили белые птицы.

Наконец дорога выровнялась, и им пришлось налечь на педали. Они ехали весь день, но часто останавливались, чтобы отдохнуть, поесть и попить воды. У Лины болели ноги, на ладонях появились пузыри мозолей, так сильно она сжимала руль. Но Мэдди была безжалостна: «Еще немного, еще немного, а уж потом остановимся». И Лина крутила педали, вычерпывая последние остатки сил, и только в конце дня они добрались до того места, где дорога от воды повернула на восток, к холмам.

Тут они и остановились на ночь. Нашли ручеек с чистой водой. Мэдди сказала, что зеленые листочки кустов, которые росли на берегу, приятны на вкус, и они добавили к своим пирожкам эти листочки, несколько головок дикого лука и черные ягоды с усыпанных шипами кустов. Вечер выдался теплым и тихим, тишину нарушало лишь кваканье лягушек. Где–то заухала сова, ей ответила другая. Они расстелили на земле одеяла. Мэдди лежала на спине, сцепив руки на широком животе, спокойная, уверенная в себе. Лина смотрела на ее профиль на фоне неба, напоминающий цепочку низких холмов, и решилась задать вопрос, который мучил ее с прошлого вечера:

— Мэдди, а может быть новая катастрофа, вроде той, что случилась в прошлом, или даже хуже? Что, если погибнут все люди и все животные?

— Не волнуйся, — ответила Мэдди. — Жизнь создали не люди, они не смогут и уничтожить ее. Даже если бы мы сумели уничтожить все живое, нам не под силу добраться до места, откуда исходит жизнь. Источник всего живого — растений, животных, людей — никуда не денется, и жизнь начнет развиваться вновь.