Единственная моя - Галина Романова

– С какой подругой?!

Бойцов физически ощутил, как кожа натягивается на скулы от внезапной бледности. Такого поворота он не ожидал стопроцентно.

– С Катькой, с какой же еще! – фыркнула тетя Лена брезгливо. – Сначала он по двору шасть, а я за ним наблюдаю. Жанки дома не было, убежала куда-то как ненормальная, будто гнался за ней кто. Был он в квартире, нет, не могу сказать. В подъезде темно было, в глазок ничего не видать. Я снова к окошку. Смотрю, Катька с остановки шлепает, та еще заноза! Дружить-то дружит, а с Сашкой не отказалась прогуляться.

– По порядку, тетя Лена! – взмолился Бойцов. – Пожалуйста, по порядку! Он виделся в тот вечер с Жанной?

– Говорю, не знаю! Как она уходила, видела. И дверь ее как хлопала, я слышала. Как и когда вернулась, не знаю. В подъезде чего-то темнотища сделалась… Я у окна, значит, села, смотрю: Катька идет к подъезду. Быстро так, сумочкой машет. И тут прямо Сашка чуть не под ноги прыг ей навстречу откуда-то из кустов.

– И что дальше?!

– А ничего. Катька подпрыгнула как коза. Потом встала столбом. Постояли они. Сашка ее под руку сграбастал и поволок куда-то.

– А она не сопротивлялась?

– Щас! Пошла как миленькая. – Тетя Лена с обидой покачала головой. – Потому и говорю: если он и обманывал Жанку, то не так, как вы подумали, Дима. А много проще, с подругой! Такие вот дела…

Больше ничего толкового тетя Лена ему не сообщила, да и этого оказалось достаточно для того, чтобы Бойцов до полуночи проторчал под окнами Жанны Образцовой.

Не пришла она. Не вернулась. А откуда, сразу возникал вопрос. Куда ушла и откуда не вернулась? Он уже и по остальным соседям прошелся, но все без толку.

Он места просто себе не находил от беспокойства. Все-то ему казалось, что с Образцовой случилась беда.

– Ничего с ней не будет, с фигуранткой твоей, – огрызнулась Сонька, когда он поднял ее телефонным звонком в половине второго ночи, зевнула во все горло, не стесняясь братца, и снова ворчливо посоветовала: – Оставил бы ты ее в покое, Дим.

– Почему это я должен оставлять ее в покое, Соня?

Бойцову великих сил стоило не сорваться на крик, чтобы растормошить непонятливую сестрицу, которой вздумалось спать, когда у него неприятности. Ведь внезапное исчезновение Образцовой он принял очень близко к сердцу и считал это своими личными неприятностями, а не неожиданным поворотом в расследовании.

– Почему, почему. – Сонька опять широко зевнула. – Потому что она, может, сейчас тешится в объятиях вернувшегося с того света супруга и горя не знает.

– Да уж точно! – взорвался все же он. – Тешится и нарадоваться не может! Особенно тому факту, что ее воскресший супруг, возможно, зарезал ее любимую подругу!

– Погоди, погоди, – насторожилась сразу сестра. – Это ты о чем?

– Все о том же! Помнишь, на Выселках труп женщины нашли?

– А то! У нас вся контора гудела пару дней, как улей. И чё, Дим?!

– А то! Женщина эта, перед тем как погибнуть, ушла от дома Образцовой не с кем-нибудь, а именно с этим Степановым-Сырниковым!

– Во дела, а! – ахнула Сонька, подумала немного: – Слушай, а кого же похоронили-то? Степанова или Сырникова?

– Кто его знает! Не пойму до сих пор, – честно признался Бойцов. – Может, девчонки ошиблись и в Сырникове узнали исчезнувшего Степанова, потому что похожи они были. Может, Катерина нарочно вводила в заблуждение свою подругу, потому что сама была влюблена в ее гражданского мужа. Неспроста же она пошла с ним от ее дома. Соседка сказала…

– Неспроста! – эхом отозвалась сестрица. – Слушай, а что я тебе через собес добыла, помогло?

– Родственники тех, кого навещали на кладбище в день похорон Сырникова бомжи и молодой парень, в один голос утверждают, что по описанию никого похожего они не знают.

– Это что значит, Дим??? – разволновалась, позабыв о сне, Сонька.

– Это значит, что те люди явились туда не случайно.

– А зачем?

– Наблюдать!

– А за кем?

– Знать бы мне! – присвистнул Дима. – Может, за Жанной, может, за мной, может, друг за другом. Но наблюдали стопроцентно, потому и выбрали могилы, расположенные неподалеку. Бомжа потеряли из виду, конечно. А вот ориентировка по машине, на которой приезжал молодой парень, разослана во все отделы. Пока не нашли, но ищут. Ты молодец, Сонь. Ты очень помогла мне.

– Ну, вот видишь, а все говоришь… – наверняка теперь зарделась от удовольствия его сестрица, сразу простив ему всех своих непристроенных подруг.

– Ничего я не говорю, малыш. Ты умница, бесспорно! – Бойцов перевел дыхание, боясь своей лестью перегнуть палку: Сонька ведь и впрямь была умницей, учует сразу. – Вот и звоню тебе в такое время, потому что оно не терпит.

– Ой, да ладно, поняла я уже, что втрескался ты в фигурантку свою, – вздохнула сестра. – Только что тебе от меня надо сейчас, не пойму. Мобильный, сам говоришь, она потеряла. Да и выхода у меня нет ни на кого, способного помочь именно сейчас, в два ночи!

– А Центртелеком, дорогая? – вкрадчиво поинтересовался Бойцов. – Там ведь не дремлют. Там работают круглосуточно, насколько мне известно. Компьютеры компьютерами, но за ними тоже присмотр должен быть.

– Должен, и чё? – начала уже вредничать Соня, поняв, куда он клонит. – Я сейчас стану полгорода обзванивать, да? А вдруг у кого-то из моих знакомых окажется знакомый телефонист, работающий как раз в эту вот ночную смену? Бойцов, ты чокнутый, да?!

– Спорить не стану, – смиренно пробормотал Дима, понимая бессмысленность своей затеи.

Шанс был один из тысячи, но не попробовать его он не мог, потому и позвонил сестре так поздно. До утра ждать сил не было. Да и что утро? Снова начнутся бюрократические проволочки.

У него иногда просто зубы сводило от всевозможных препонов, мешающих расследованию.

– Шансов мало, Дим, – предупредила Соня.

– Знаю.

– Их почти нет, – настырничала она.

– И все же! Попробовать… Попробовать стоит, Сонь. Все, я жду твоего звонка!

И, чтобы сестра не передумала, отключился.

Позвонила она минут через сорок. Свирепая, невыспавшаяся, сквернословящая.

– Сонь, а сейчас? Сейчас никак нельзя?! – взмолился Бойцов. – Нужно до девяти утра ждать?!

– Не, ну ты вообще, Бойцов… – Он терпеливо послушал, что, как и где он вообще. – Ты хоть знаешь, чего я только не наслушалась сейчас, а??? Как мне пришлось унижаться перед людьми, которые сто первый сон видели??? Сколько врать мне пришлось, представляешь???

– Да… Да… Да, конечно…

Он поддакивал виновато и кивал. Кивал и поддакивал виновато.

– И что нужный мне… Нет, тебе нужный человек был найден через десятые руки с величайшим трудом, представляешь???

– Да, конечно.

– И этот человек заступает на работу только утром, ты это понять можешь??? – уже орала на него сестра в телефонную трубку. – Я и так сделала невозможное!!! Твоим службам следы мои целовать нужно за оперативность и прочее, понимаешь???

– Да, согласен… Что, и в самом деле только утром? Раньше никак? – ляпнул он по неосторожности, тут же был послан очень длинным извилистым путем, и сестра положила трубку.

Уснул он снова, сидя на диване, потому что сил раздеваться, идти в душ просто не было. Тревога ела изнутри, да так болезненно, будто в беду попал его самый близкий и родной человек.

Образцова Жанна не была ему близким и родным человеком. Она была просто свидетельницей, проходившей по делу об убийстве Сырникова.

Допросили ее, поняли, что она мало что видела. Отпустили. А она потом сама пришла. Пожаловалась на исчезновение мужа. Выяснилось, что он ее обманывал, и… понеслось-поехало.

Она и впрямь могла сейчас пребывать в объятиях своего мужа, который внезапно нашелся, Сонька не так уж и не права. Он мог к ней вернуться, попросить прощения. И они сейчас где-нибудь очень мило проводят время.

Чего он так тревожится? Тетя Лена уверена, что Сырников и Степанов – это два разных человека, просто сильно похожих друг на друга. И…

И что?! Яснее стало?!

Ничего подобного! Все стало только запутаннее. Степанов вернулся к Жанне, так? Допустим. Но когда?

В тот вечер, когда он повел от подъезда ее подругу, он вряд ли к Жанне поднимался. Она бы сказала, когда позвонила Бойцову среди ночи. Позвонила и сообщила, что ее подругу нашли убитой на Выселках. Про Степанова Сашу – ни слова.

Это что могло значить? Что она ничего о его воскрешении не знала или активно покрывала его. А чего его покрывать, если он не виновен ни в чем? Или виновен? Он последним видел Катерину Земцову живой, а потом…

Он убил или нет?

Дима забывался тревожной дремотой, потом вздрагивал, очнувшись, и снова принимался спрашивать у себя и самому себе отвечать.

Мог Степанов убить Земцову? Мог.

А почему? А потому, что неожиданно столкнулся с ней у подъезда Образцовой, почему-то этим вечером погруженного в темноту.

Это могло быть причиной? Да, если Степанов не хотел, чтобы его считали живым.