Знак махайрода - Юрий Леж

По обе стороны от небольшого, но очень солидного металлического шкафчика, полузамурованного прямо в бетонную стену, с пыльным небольшим, но могучим колесом-штурвалом замка, располагались многочисленные ячейки-хранилища, в большинстве своем — пустые, с приоткрытыми дверцами. На одну из таких ячеек Тавр и пристроил фонарик, чтобы свет падал на переднюю дверцу сейфа. Там расположились стройными рядами десять узких полос-шифраторов хитрого замка с хаотично разбросанными поверх щелей маленькими металлическими блямбами, напоминающими игральные шашки.

«Замок на механическом приводе, — рассказывал совсем недавно старый легионер. — Если не просочилась вода в подвал, не сдохли крысы прямо на шифраторе, то ты должен его открыть и без всякой взрывчатки, ловкости в пальцах и силы тебе не занимать. Но пластид на всякий случай захвати обязательно…»

Затаив дыхание, Тавр принялся устанавливать блямбы шифратора в нужное положение, не забывая при этом прокручивать их до заранее кем-то оговоренных значков на гладкой полированной поверхности. В голове его стремительно мелькал, изредка задерживаясь на нужных символах, длинных ряд цифр и латинских букв, обозначающих шифр замка. Старый легионер заставил внука дважды записать эти символы на бумаге, которую, после явного уже запоминания юношей, романтически сжег в роскошной, огромной, хрустальной пепельнице, служившей простым украшением стола в их доме — сам дед никогда не курил, и это неприятие табака внушил и сыну, и внуку.

Цилиндрические блямбы шифратора двигались вокруг собственной оси и по узким щелям, прорезанным в металле, с трудом, казалось, само время, бережно хранившее тайну банковского подвала, сопротивлялось неожиданному вторжению, но Тавр упрямо продвигал и продвигал их в нужное положение, пока не выставил все, как положено. Теперь оставалось лишь навалиться на колесо штурвала и потянуть на себя тяжеленную, толщиной едва ли не в две ладони, дверцу сейфа…

…во внутреннем, верхнем, скромном по размерам, кубическом отделении, не более, чем полметра каждая грань, тусклым, жирным цветом блеснули девять рядов золотых слитков имперского стандарта — ровно тысяча лотов в каждом, двенадцать с половиной килограмм в современных Тавру единицах…

«…не будь жадиной, хотя, я знаю, золотой блеск частенько затмевает любой разум, — деловито поучал дед, внимательно поглядывая за реакцией внука на свои слова — Возьми пару брусков, все равно — не утащишь больше, как ни напрягайся. Там четырнадцать пудов с лишком, да и не тот это металл, который легко и удобно переносить, хоть в руках, хоть за плечами…»

Тавр, будто зачарованный, протянул руку и погладил бок среднего бруска, глянул на свои пальцы — ему показалось, что на них остался золотой, несмываемый след. И в тот же миг из темноты, как привидение, глянули на него серые, выцветшие, насмешливые глаза старого легионера… Тавр моргнул — наваждение исчезло, а с ним исчезла непонятная мистическая тяга к благородному металлу. Юноша покачал головой, удивляясь самому себе и странной реакции на простые, казалось бы, желтые бруски внутри сейфа.

«Хватит комплексовать тут и метафизику с мистикой разводить, — со злостью на собственную минутную слабость подумал Тавр. — Надо забирать золото и — в обратный путь. Если успею к Гроту после полудня, то сегодня же перевалю через горный хребет — вон из Долины Смерти…»

Пятьдесят два года и три месяца назад (продолжение)

… — Вам не надо будет сдерживать республиканцев, — сказал полковник. — Надо только сымитировать сопротивление, заставить стрелков и гвардейцев втянуться в бой, войти в долину. Потом легион эвакуируется.

— В чем смысл? — раздраженно спросил легат. — Я должен положить сотню-другую бойцов, и не простых, чтобы отдать просто так плацдарм?

— А дальше — республиканцы войдут в городок, ну, не в поле же им оставаться, если есть такое удобное место? — продолжил полковник. — А над долиной появится обычный фронтовой бомбардировщик и… сбросит спецзаряд.

Легат быстро глянул на утвердительно кивнувшего, мол, все так и будет, маршала.

— Договоренность на спецзаряды не распространяется? — все-таки уточнил легионер.

— Это маломощная бомба, тактическая, меньше полусотни килотонн, — ответил маршал. — Долина изолированная, радиоактивного заражения вне её не будет. Такое допустимо, но только… если применяется по военным.

— А там, — легат кивнул на карту. — Там город, да и окрестные деревеньки, небось, совсем не пустые…

— Город надо эвакуировать, — строго сказал маршал. — Деревеньки — ладно, народа там немного, но горожан надо выгнать…

— Планом предусмотрено, — в подтверждение кивнул полковник, продолжая разговор и вновь обращаясь к легату. — Вы потребуете от местных властей немедленной эвакуации, это не только поможет нам сохранить лицо, не нарушить, так сказать, правила игры, но и создаст определенные трудности для республиканской армии — они же встретятся с беженцами в ущелье, это обязательно создаст затор, военным придется пережидать основную волну эвакуируемых. Такое ожидание, непредвиденные, но внешне вполне естественные трудности только нервируют и распаляют командование.

— На чем пойдет десант? — спросил легат, таким образом давая предварительное согласие на участие своего легиона в планируемой операции прикрытия.

Стараясь это сделать незаметно для окружающих, маршал перевел дух. Уговорить легата оказалось чуть проще, чем он предполагал, может быть, тут сказалось давнее их знакомство, за время которого ни тот, ни другой не подводили друг друга, может быть, некое состояние застоя в давно не воевавшем легионе. Но — результат был на лицо.

— Экранопланы, пять единиц, скорость почти четыреста верст, — торопливо сказал полковник, ожидая реакции легата — как минимум, восхищенной.

— Это старье еще живо? — кисло поморщился легионер. — На ходу не развалится? особенно — на обратном пути?

— Нет, — сурово насупился маршал, стараясь не среагировать слишком резко на обидное замечание. — Техника старая, но — из консервации, первых лет выпуска, надежная, как и всё, что тогда делалось.

— Это утешает, — кивнул-согласился легат. — Но пяти экранопланов будет мало, они же берут на борт по триста-четыреста человек.

Полковник недоумевающе поглядел на маршала, тот, довольно громко крякнув от неудовольствия, все-таки решил помочь в сложившейся ситуации подчиненному:

— Сколько же тебе надо, Лис? Или легион у тебя уже раздулся до масштабов дивизии?

— Нет, с численностью у нас по-прежнему, — сухо ответил легат. — Но перевозить еще придется и бронетехнику, и снаряжение. Поэтому, мне нужны будут еще две-три десантные подводные лодки… да-да, тоже из тех, старых, но законсервированных. Думаю, экипажи на них подобрать — много времени не займет.

— Зачем вам подводные лодки? — решился все-таки уточнить полковник.

— А вы думаете, я буду высаживать своих людей на берег без разведки, без дозоров? Как в кино про Гражданскую войну: шашки — наголо, коней — в аллюр и в брод через речку? — легонько засмеялся легионер.

— Хорошо, — кивнул маршал. — Мы тебя поняли, изыщем всё, что ты потребуешь.

— Про секретность говорить не хочется, — задумчиво кивнул в ответ на обещание начальника Генштаба легат. — Кто-то еще в курсе наших решений?

— Нет, — ответил маршал. — Нас трое, остальные будут решать кусочки задачи, очень маленькие и непонятные. Представить операцию целиком никто не сможет.

— Тогда — последнее, — легионер не боялся «суеверных» слов. — Спецзаряд я возьму с собой.

— Зачем? — непонимающе уставился на него маршал.

— Знаю я наши армейские порядки, — усмехнулся легат. — Самолет во время не взлетит, потому что его забудут заправить. А если взлетит, то пройдет мимо цели, потому что опытный штурман запил, а молодому дублеру еще учиться и учиться. А если и выйдет на цель, то промахнется и скинет бомбу далеко в горах, чтобы напугать местных козлов и баранов. Так что — спецзаряд и техников для его установки и активации я беру с собой.

— Возражений нет, — кивнул маршал. — Наверное, и в самом деле — так будет лучше. Ты прав, Лис.

— Раз я прав, значит, время пошло, — ответил легат. — Сверим часы, господа?

Но даже символически поднимать левую руку к глазам не стал, коротко, по-офицерски отдавая честь, кивнул и быстрым шагом вышел из помещения.

Оставшись одни маршал и полковник переглянулись. Обоим хотелось вздохнуть с облегчением, от души выругаться и выпить на радостях полный стакан коньяка. За результаты весенне-летней кампании, до сего момента находившиеся в очень и очень подвешенном состоянии, теперь можно было не сомневаться.

Наши дни. Неделю спустя