Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

— Как тебе? — поинтересовался у Григория Артемьев после того, как экспат слетал по кругу. Летчики сидели под навесом в курилке, организованной на краю аэродрома.

— Знаешь, мне показалось, что взлетать стало тяжелее, — задумчиво ответил Дивин. — Внимания дополнительного при управлении требует. Да и свойства пилотажные явно ухудшились.

— Вот-вот, я тоже на это внимание обратил! — воскликнул сержант. — Интересно, можно ли это как-то исправить?

Экспат задумался. Теоретически проблема не столь страшна. Достаточно немного изменить стреловидность крыла, и все придет в норму. Другое дело, что осуществить такую переделку возможно только на заводе. Написать им, что ли? Но вот вопрос — прислушаются ли там к мнению безвестного сержанта, вдруг решат, что это не его ума дело? Да и мотор помощнее явно не помешал бы.

— Я думаю, конструкторы разберутся, — ушел от прямого ответа Григорий. — Расскажи лучше, что ты никак с новым прицелом не совладаешь?

— Да хрен его знает! — взвился Артемьев. — И так и сяк пробую, а не выходит.

Новый прицел назывался ВВ-1 — визир Васильева. Как рассказали курсантам, придумал его инженер Куйбышевского авиазавода Григорий Кириллович Васильев. Прицел представлял собой закрепленный на носовой части бронекорпуса перед кабиной пилота штырь, несколько визирных линий, нанесенных там же белой масляной краской, перекрестие и несколько линий на внутренней стороне бронестекла. Что называется, дешево и сердито.

К сожалению, не всем удавалось привыкнуть к новшеству. И сержант Артемьев относился как раз к таким бедолагам.

— Расскажи подробно, что ты делаешь, когда на цель заходишь? — предложил Григорий. Авось из рассказа станет понятно, в чем ошибка.

Пашка страдальчески скривился, будто лимон проглотил.

— Да не знаю я! — почти выкрикнул он. — Я уже все перепробовал, не получается!

— Погоди, не верещи, — поморщился экспат. — Не хочешь рассказывать, не надо. Давай я тебе объясню, что и как делаю, а ты послушай. Вдруг увидишь свою ошибку?

— Ладно.

— Долетели до ворога, — начал Дивин. — Начинаем атаку. Исходим из того, что бомбим с высоты, а не с бреющего. Скажем, тысяча — тысяча двести метров для начала. Итак, плавно ведем цель по левому обтекателю мотора. Маневрируем, не забываем следить за воздухом. Облегчаем винт, даем полные обороты — запас мощности нам не помешает. Не упускаем из вида цель, ее в это время должна постепенно накрывать передняя кромка крыла. Делаем энергичный доворот влево, падаем в пике. Держим цель под верхней дужкой на бронестекле. Следим за высотой: запомни, если на высотомере, к примеру, указано шестьсот метров, то фактически — четыреста.

— Почему? — заинтересовался Артемьев.

— Показания чуть запаздывают, — терпеливо пояснил Григорий. — Не перебивай. На чем мы остановились? А, да, тянем ручку. Вторая дуга перекрывает цель. Жмем кнопку бомбосбрасывателя. На приборной доске загорается зеленая лампочка — бомба пошла. Левый крен, правая педаль, идем в набор высоты.

— А дальше?

Дивин оглянулся. Надо же, пока рассказывал, не заметил, что к ним подошли еще несколько летчиков.

— А все, — обескураживающе улыбнулся он, — цель поражена!

Пилоты задумались, осмысливая его рассказ. А потом на Григория обрушился настоящий шквал уточняющих вопросов. Старший сержант терпеливо отвечал. А как иначе, ведь этим ребятам не сегодня завтра в бой. И лучше, если они пойдут в него подготовленными. Конечно, он не может поделиться с ними скоростью реакции, остротой зрения, но, хотя бы, объяснит теорию. Вдруг да поможет?

Наконец, товарищи отстали. А к экспату подошел один из инструкторов.

— Молодец, — похвалил он вскочившего летчика. — Да брось тянуться, присаживайся. Я тут постоял, послушал — хорошо объясняешь, доходчиво. Не хочешь остаться у нас?

— Зачем? — осведомился с подозрением Григорий.

— Летчиков обучать.

— Нет, спасибо, — отказался Дивин. — Я лучше обратно, в полк.

— Жаль, из тебя получился бы отменный инструктор, — командир разочарованно вздохнул. — Но ты подумай еще хорошенько.

А чего тут думать, воевать надо. Экспат бросил окурок в ведро с песком, поднялся со скамейки и пошел обратно к учебному самолету.

— Младший лейтенант Дивин прибыл в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы!

— Прибыл, значица, — Хромов придирчиво оглядел экспата с ног до головы. — А что, молодец. Орел! Смотри, комиссар, какого бравого летчика воспитали, а?

Батальонный комиссар тепло улыбнулся.

— Здравствуй, Дивин. Как добрался, устал, поди, с дороги?

Григорий смущенно улыбнулся.

— Есть немного. В транспортнике растрясло здорово.

— Это тебя с голодухи, — авторитетно заявил комполка. — Знаю я, как в тылу кормят, это тебе не фронтовые нормы. Мы тут, правда, брат, нынче тоже не шикуем. — Майор с огорчением вздохнул и побарабанил пальцами по поверхности стола. — Вовремя приехал, может быть, с твоим приездом все наладится. Ладно, не делай удивленное лицо, сам поймешь, чай не маленький. Иди лучше к своим. Узнай там у дежурного, в каком они домике разместились. Да, ты ведь на ужин опоздал… Извини, Дивин, сегодня придется потерпеть.

— Обойдусь, товарищ майор. У меня тушенка есть, не помру.

Полк вновь остановился в том же самом доме отдыха под Куйбышевом, что и в прошлый раз. Поэтому найти маленький коттедж, где расположились пилоты второй эскадрильи, оказалось несложно даже в темноте. И уже совсем скоро Григорий толкнул скрипучую дверь, предвкушая встречу с друзьями. Надо же, оказывается, у него здесь все-таки друзья. Причем самые настоящие, проверенные боем. Дивин улыбнулся. Зашел в комнату и…

— Что за херня?! — вырвалось у него от неожиданности.

— А, Гришка, ты? Приехал. Ну заходи, чего застыл в дверях?

В комнате накурено, хоть топор вешай. Малахов сидел за столом в несвежей нательной рубахе. Небритый, с помятым, отечно-серым лицом. Перед ним стоял стакан с водкой, тарелка с надкушенным огурцом и какой-то квелой зеленью. Консервная банка полна окурков. На полу несколько пустых бутылок.

— Что с тобой?

Капитан вяло отмахнулся, глядя мимо экспата. Глаза пустые, равнодушные. Взял со стола стакан, лихо опрокинул и шумно выдохнул.

— У тебя деньги есть?

— Есть, конечно, что за вопрос, — удивился Григорий. — Сколько нужно?

Комэск смешно зашевелил губами, что-то подсчитывая, но, похоже, сбился. Гневно сдвинул брови и со всей силы ударил кулаком в стену несколько раз.

— Катункин! А ну, мухой сюда! Кому говорят?!