Гордое сердце - Перл Бак

Вокзал на южной окраине города находился на расстоянии всего одной мили. Марк мог ее туда спокойно подвезти, но Сюзан не хотела, чтобы сегодняшнее утро чем-то отличалось от остальных. Она дойдет туда пешком.

Она способна делать что угодно… Да, она способна делать даже это. Когда ее привели в светлое, невероятно чистое помещение с большими окнами и Сюзан увидела длинную фигуру, накрытую покрывалам, на какую-то долю секунды она испугалась, что все же не сможет работать вот так.

«А вдруг смогу, — сказала она про себя. — Я справлюсь».

К ней подошел мужчина с тонким лицом и тихим голосом и спросил:

— Мисс Гейлорд? Меня зовут Крейтон. Дейв Барнс — мой приятель, он рассказывал мне о вас.

Она подала ему руку и пожала его чистую, узкую и ловкую правую кисть.

— Пройдите, прошу вас, вот сюда. — Она прошла вслед за ним в маленькое помещение. — Снимите, пожалуйста, шляпу, наденьте маску, резиновые перчатки. Самое важное, чтобы при этой работе вы не поранились.

Она послушалась его, сердце замирало у не в груди. Он проницательно посмотрел на нее.

— Вы случайно делаете это не в первый раз?

— Я в жизни не видела мертвеца, — ответила она, и ей стало стыдно за свой слабый голосок. Она откашлялась и сказала громче: — Я скульптор, и мистер Барнс сказал мне, что мне надо больше знать об анатомии.

— Бога ради, — сказал он деликатно. — Это похоже на Дэвида, послать такую девушку, как вы, прямо в морг без всякой подготовки. Почему бы вам не начать с лекций об анатомии или же о чем-либо, менее жестоком?

— Я справлюсь, — сказала она твердо.

— Ну, хорошо, — сказал он с сомнением в голосе. — Если вам станет плохо…

— Я не потеряю сознания, — сказала она.

Когда покрывало сняли, она была рада, что спокойное тело, лежащее на столе, красиво. Если бы оно было старым и толстым, ей было бы противно, но оно было молодым и невероятно красивым. Когда-то это был молодой мужчина.

— Почему он умер? — прошептала она.

— От какой-то загадочной болезни мозга, — ответил Крейтон.

— А что его семья — они не возражают против того, что он здесь?

— Этот парень был подкидышем, и с головой у него всегда было не в порядке. Он всю жизнь провел в государственном приюте, находился под опекой государства. Но теперь его мозг принесет пользу.

Он был прав. Она посмотрела на лицо — оно действительно было гладким и пустым.

— Сейчас он выглядит красавцем, — сказал Крейтон. — Но я дважды видел его при жизни, и лицо у него всегда было искажено страданием.

— Он болел?

— Кто его знает. Он никогда не умел говорить… Я теперь займусь своей работой, а вам надо начать вот так, пожалуй.

Он резал быстро и точно.

— А почему кровь не течет? — спросила она изумленно.

— Тело было подготовлено, — ответил он. — Так, а теперь вот вам справочник. Я думаю, вам следует начать так: прочитайте страницу — вот досюда, а потом продолжайте. Спрашивайте у меня все, что угодно. А я продолжу свою работу. Вы действительно в порядке?

— Да.

Она села, начала читать, стараясь быть внимательной. Она тщательно прочитала страницу до самого конца. Затем встала и взяла тонкий, острый скальпель, который был маленьким, но очень твердым… Она была рада, что кровь не текла. Плоть была словно глина. По крайней мере наощупь она походила на глину. К холодной глине Сюзан могла спокойно прикасаться. А глина не чувствует ни боли, ни страха…

Кожа была очень тонкой. Когда она отгибалась, появлялись мускулы. Они так красиво и упорядоченно были уложены, так точно примыкали к кости при каждом растяжении или движении! А эти великолепные, тонюсенькие нервы и тонкое кружево жил и артерий…

— Вы уже готовы? — спросил он. — Пора здесь замыкать.

Она посмотрела на него ошеломленно.

— Я не имела представления, какое строение имеет локоть. А сейчас знаю.

Марк ночью спал, а Сюзан бодрствовала. Она не могла уснуть. «Прежде чем начать следующую работу, мне надо установить, из чего и как складывается тело», — думала она. Через минуту она встала и, босая, выбежала из дома на траву. Она стояла под открытым небом. Месяц еще не вышел, но звезды были яркими и огромными. Трава под ногами была покрыта росой. Она стояла в тишине ночи и впитывала все в себя.

«Я проникну в самую сердцевину человека и узнаю его строение», — думала она. Страха у нее не было.

Марку о своем обучении она рассказывать не могла. У нее вошло в привычку дважды в неделю ездить в Нью-Йорк. Марк настаивал на том, чтобы утром отвозить ее на вокзал, а вечером выезжать ей навстречу.

«В такую жару тебе нельзя так далеко пешком», — говорил он нежно. Один или два раза он спросил: «А что ты, собственно, делаешь там, Сюзи?» А она ответила: «Изучаю анатомию».

Однажды он мягко начал выспрашивать.

— А как ты это делаешь?

— Я просто смотрю, как работают мускулы и кости.

— Это, наверное, достаточно скучно, — сказал он, но Сюзан в этот момент крикнула:

— Смотри-ка, Марк, там у ручья цапля!

Действительно, один или два раза в год во время перелета в ручей опускалась цапля. И как раз в это утро одна прилетела. Марк остановился — он проявлял большой интерес к пернатым. Они вместе следили за тяжелой и, вместе с тем, грациозной птицей, как она погружает клюв в воду, бьет крыльями в потоке и с плеском взмывает вверх.

«Наверное, мне ее послал сам Господь Бог», — подумала она и улыбнулась. Она, наверняка, не смогла бы объяснить Марку свое волнение. Неделю за неделей она наблюдала, как образуется линия щиколотки или дуга ступни, она открывала для себя чудесный механизм человеческого тела.

— Крейтон говорит, что вы могли бы стать ученым, — сказал ей однажды в конце лета Барнс, который пришел к ней в лабораторию.

— У вас действительно необычайно уверенная рука, мисс Гейлорд, — сказал с улыбкой Крейтон.

— И холодное сердце, — проворчал Барнс. — Слава Богу, у нее верное, холодное сердце. Я бы поспорил, что она ни разу не попробовала флиртовать с вами, Крейтон.

Светлая кожа Крейтона покраснела, а Сюзан улыбнулась. Эти двое вообще ничего о ней не знают. Да, они знают только часть, и Марк — тоже часть. Но целиком ее не знает никто.

— Из этой девушки однажды получится великий скульптор, — сказал Дэвид Барнс. Он положил ей на плечо свою огрубевшую, сильную, но чувствительную руку. — Отдавать ее в науку было бы жаль. Когда вы здесь закончите, Сюзан? Лето уже кончается. Я опять отбываю в Париж, и вы поедете со мной.

— Нет, нет, я не поеду.

— Почему нет, вы еще не закончили?