Тайны древних религий - Юлия Мизун

Монахи часто подвергались искушениям. Свидетельство этому такой описанный случай: "Однажды в дом одного купца вошел молодой поразительно красивый монах, и его увидела молодая жена купца, сразу влюбилась в его красивые глаза. Она сказала ему: "Зачем ты принял на себя этот мерзкий обет? Счастлива женщина, на которую смотрят такие глаза, как у тебя". Тогда монах вырвал у себя один глаз, положил его на ладонь и сказал ей: "Мать, смотри, вот он, гадкий, кровавый кусок мяса; возьми его, если он тебе нравится. Таков же и другой. Скажи, что в нем хорошего?""

Монахи спокойно воспринимали отказ в подаянии. Собранное же подаяние делилось следующим образом — часть бедным, часть хищным зверям и диким птицам, а остальное шло на обед участвующим.

Моральная основа, моральное оправдание получения монахами милостыни содержится в таком тексте из Суттанипате:

"Так слышал я Однажды пребывал Господь (то есть Будда) в Магадхе, в Дакшинагири, в селении брахманов — Эканале. Это было время сева, и у брахмана Кршибхарадваджи было в упряжке 500 плугов. Господь утром надел свое платье, взял свою чашу подаяний и свой плащ и пошел к месту, где происходила работа брахмана Кршибхарадваджи. Когда пришло время раздачи пищи, Господь направился туда и стал поодаль. Увидев его, стоящим в ожидании милостыни, брахман и сказал ему: "Я, аскет, пашу и сею, и только попахав и посеяв, я ем. Ты же, аскет, должен пахать и сеять, и есть только после того, как ты попашешь и посеешь". — "Я также, брахман, пашу и сею и ем после того, как я попахал и посеял". — "Но мы не видим у тебя, Гаутама, ни ярма, ни плуга, ни сошника, ни бича, ни волов". Тогда сказал Господь: "Вера есть мои семена (которые я сею), самоукрощение — дождь (который их оплодотворяет), знание — мое ярмо и мой плуг, скромность — рукоятка моего плуга, разум — мое дышло, размышление — мой сошник и мой бич. Я чист телом и духом, умерен в питании: я говорю истину, чтобы искоренить плевелы (лжи); сострадание — моя запряжка, напряжение — мой рабочий скот, везущий меня в нирвану; он идет, не оглядываясь, к месту, где нет более страдания. Такова моя пахота, и плод ея — бессмертие; кто так пашет, тот освобождается от всякого страдания". Тогда насыпал брахман отваренного в молоке риса в золотую чашу, подал ее Господу и сказал: "Ешь, Гаутама. Да, ты пахарь; ибо ты совершаешь пахоту, плод которой — бессмертие"".

Существовали определенные правила поведения и общежития монахов в общине Будды. Члены общины назывались нищими (бикшу), поскольку при вступлении в общину обязывались не иметь ничего, кроме необходимых для жизни вещей. Член общины обязывался вести приличную и строгую жизнь, должен был быть правдивым, прямодушным, спокойным, ласковым и беспристрастным, держать себя с достоинством. Ходить он должен был в платье, сшитом из старых, брошенных лоскутов. Цвет предписывался желтый (Будда в желтом плаще сбежал ог своей мирской жизни). Члены общины брили голову и подбородок. Они имели право иметь три одежды (по числу сезонов), коврик, чашу для подаяний, игольню и иглу с нитками, пару чулок с башмаками. Каких-либо драгоценностей они не должны были даже касаться.

В общину принимали всех одинаково, независимо от кастовой принадлежности и богатства. Важно было только одно — принятие учения Будды и намерение стремиться к спасению. Поступившие в общину раньше имели больший авторитет. Так брахман мог уступать судре, если он был принят позже. Естественно, в общину не принимали больных заразными или неизлечимыми болезнями, рабов (которые не освободились), чиновников и воинов, которые находились на службе. Несовершеннолетние могли быть приняты в общину только по разрешению их родителей. В общине до достижения совершеннолетия они находились под опекой наставника. Испытательный срок в четыре месяца проходили и принятые в общину взрослые. Каждый из них имел выбранного им же наставника.

Существовали и женские общины. История их создания такова. Мачеха Будды Махапраджапати после кончины его отца не могла утешиться в своем горе и пришла вместе с 500 женщинами из рода Будды просить его принять их в общину. Женщины обрезали себе волосы и пешком добирались до общины, до города Вайшали. С опухшими ногами, измученная и убитая горем, она просила Будду принять ее и женщин в общину. Для того времени это было необычно, и Будда долго сопротивлялся. В конце концов он согласился принять женщин в отдельную общину, но только при выполнении восьми условий, "восьми великих правил": 1. Монахиня, если даже была посвящена ста годами раньше, должна совершать поклон перед монахом, если он даже был посвящен только в тот же день, должна вставать перед ним и принимать его с почетом, как ему подобает. 2. Она не может проводить дождливое время в таком месте, где нет монахов. 3. Она должна два раза в месяц просить общину монахов об указании дня Упавасатхи и обращаться к ней за наставлением. 4. Она должна в конце дождливого времени предлагать собранию монахов и монахинь три вопроса, не видел ли кто-нибудь из них чего-нибудь дурного за ней, или не слышал ли, или не предполагает ли чего. 5. Если она провинилась против одного из восьми великих правил, она должна быть подвергнута в собрании монахов и монахинь двухнедельному покаянию. 6. Она может просить общину монахов и монахинь о пожаловании ей Упасамиада лишь после того, как она в течение двух лет будет обучена шести обязанностям (среди этих обязанностей — есть только один раз в день, около полудня). 7. Она не смеет ни в каком случае ругать и позорить монахов. 8. Монахиня может просить совета у монаха, но не монах у монахини".

Кроме предметов, которые дозволялось иметь монаху, монахиня могла иметь кофту и купальный костюм. Наряды запрещались. Монахиням не дозволялось жить в лесу. Им предписывалось жить в городе или деревне, и не одним.

У Будды были значительные проблемы с общиной. Она была организована весьма своеобразно. Во-первых, отсутствовала всякая иерархия, что затрудняло управление общиной. Хотя монахи с самым большим стажем и считались наиболее значимыми, но это не имело никаких практических последствий. Усложняло дело то, что в общину могли по своему желанию вступать практически все. Так, здесь могли искать укрытия уклоняющиеся от воинской службы, от долгов, от совершенных преступлений и т. д. Выход из общины был свободным. Так что состав общины был в значительной мере переменным. Тем более что Будда посылал монахов странствовать и проповедовать его учения. Они, вернувшись из этих странствий, рассказывали в общине о новых учениях, взглядах, порядках. Это не могло не возбуждать общину и не приводить ее в волнение и даже неповиновение.

Так, в Дхаммападе описывается серьезный раздор, который возник в общине на девятом году проповеднической деятельности Будды. Конфликт начался с того, что за время отсутствия Учителя один из монахов нарушил устав общины. Согласно уставу он обязан был открыто покаяться в своем проступке. Но он отказался это выполнить и решением общины был осужден на изгнание. Но вскоре произошел конфликт, поскольку на стороне провинившегося монаха оказалось много приверженцев. Спор разгорался, и Будда был не в состоянии прекратить его. Дело дошло до драки между спорящими на виду у мирян. Высказывались резкие недовольства монахов в адрес самого Будды:

"Уходи-ка, высокий господин и учитель, предайся-ка без забот, со всем вниманием, твоим размышлениям обучении: мы уже с нашими спорами, ссорами и бранью обойдемся без тебя".

Будда на это не ответил, а просто ушел. На следующий день он собрал собрание монахов и, находясь в средине их, произнес следующие слова:

"Громок шум, производимый обыкновенными людьми. Никто не считает себя глупым, когда в церкви возникает раздор, никто не считает также другого выше себя".

Далее он сказал:

"Если не находится умного друга, товарища, который бы жил справедливо, никого постоянного, то нужно странствовать одному, подобно царю, оставляющему утраченное царство, подобно слону в слоновом лесу. Лучше странствовать одному: с дураком не может быть сообщества. Странствуя в одиночестве, не совершаешь греха и остаешься без забот, как слон в слоновом лесу".

После этого Будда оставил своих приверженцев и отправился к своим любимым ученикам. С ними он нашел душевное спокойствие и вскоре последовал в Парплейяну. Здесь, в уединенном гроте, он наслаждался покоем. Так в полном одиночестве провел Будда весь десятый сезон дождей (четыре месяца). После этого Будда направился в Джетавану.

Взбунтовавшиеся монахи наказали себя сами, а точнее, их наказали миряне. Они усмирили монахов и отказывали им в милостыне. Ни о каком почете не могло быть и речи. Жить в таких условиях было невозможно, и монахи явились к Будде с просьбой простить их. Будда наложил на виновных епитимью, а остальных простил.