Случай в Кропоткинском переулке - Андрей Ветер

Чуть в стороне от тира стояла жёлтая бочка с тёмно-красной надписью «Квас», к ней тянулась очередь, стояли люди — с бидонами и трёхлитровыми банками. Смеляков, выйдя из тира, пристроился к стоявшему посреди очереди Воронину.

— Ну что? Порядок?

— Плохо у меня в движении получается, когда с перекатами, — пожаловался Смеляков. — Знаешь, не могу зафиксироваться после перекатывания. Голова почему-то не туда поворачивается.

— Привыкнешь. Тут дело только практики, — успокоил Воронин.

— Обидно, чёрт возьми, — Виктор раздосадованно щёлкнул пальцами. — Я же отличник огневой подготовки был.

Все пришедшие в тир были в форме, и посетители парка с любопытством поглядывали на скопление милиционеров.

— Глянь-ка, — Воронин толкнул Виктора локтем в бок, — как мужик чешет!

Смеляков повернул голову и проследил за взглядом Воронина. Со стороны Ленинского проспекта очень быстро бежал по газонам, не разбирая дороги, взмокший человек. Когда он выбегал из сочной тени ажурных деревьев и попадал в солнечные пятна, его большая залысина ярко вспыхивала на солнце.

— Похоже, стряслось что-то…

— Пойдём, что ли, послушаем, о чём речь, — предложил Смеляков и повернулся к очереди. — Товарищи, мы отлучимся ненадолго, ладно?

— Хорошо, хорошо, идите…

Мужчина увидел милиционеров и резко повернул к ним.

— Скорее! Товарищи!

Не сбавив скорости, он почти врезался в стоявших людей. Его лицо пылало румянцем, по щекам и вискам бежали струи пота, глаза закатывались.

— Там кабан! — едва смог выдавить он из себя, задыхаясь.

— Какой кабан? Где? Кто вы такой? — посыпались на него вопросы от милиционеров.

— Я тут работаю… В парке… Не знаю, откуда кабан… Но настоящий! Секач! Надо как-то не пустить его сюда!

— Куда не пустить? Где кабан-то? Как вас зовут?

— Михал Дмитричем кличут, — мужчина указал рукой в сторону входа со стороны Ленинского проспекта. Его голова блестела от пота, рубашка потемнела под мышками. — Там, он там, где лес…

— Откуда здесь кабан мог взяться?

— Да я-то почём знаю, товарищи? Только если он сюда бросится, то людей потопчет уйму! Здесь же детей полным-полно! Женщины с колясками!

— Витя, быстро, — проговорил Воронин, обращаясь к Смелякову, — беги в тир к лейтенанту Железнову. Вкратце объясни что к чему, пусть все пистолеты возьмёт!

Через несколько минут милицейская цепь двигалась к тому месту, где Михаил Дмитриевич видел кабана.

— Сбежал он, что ли, откуда? — слышались голоса в цепи. — Не мог же через всю Москву из леса прийти.

— Растянитесь посильнее! — командовал лейтенант Железнов.

— Вон он! — крикнул служащий парка, и лицо его напряглось необычайно. — Ближе нельзя! Затопчет! Вон затаился…

В тени рощи и впрямь лежал кабан. Его туша едва угадывалась в тени. Он был крупный, тёмно-серый, с лохматым загривком. Он затаился на газоне среди вороха отпиленных веток, лежал неподвижно и следил за парком. Вероятно, он был напуган, и это делало его вдвойне опасным.

— Так, товарищи! — лейтенант Железнов оглядел милиционеров. — Три человека с этого края! Ко мне! Воронин, вот тебе пистолет. Под личную ответственность даю, сам понимаешь, я же не имею права… Бегом к тому входу! Никого сюда не пускать с улицы! Стрелять только в крайнем случае! Понимаешь?

— Так точно!

— Только в крайнем! Из «макарова» по кабану бить нет смысла. Тупая пуля, девять миллиметров… Не завалим, он только взбесится от раны… Главное людей сюда не пускать.

— Я всё понял, товарищ лейтенант!

— Чуть стороной идите, подальше от секача!

Воронин взял двух человек, стоявших ближе всего к нему, и быстрым шагом направился к чугунной калитке.

— Остальные! — лейтенант Железнов через плечо глянул на кабана. — Сколько нас осталось? Восемнадцать человек? Не густо… Слушай мою команду! Растянуться цепью пошире и оттеснять отсюда людей к фонтану! Ясно? Никому ничего не говорить, чтобы не случилось паники! Ремизов, дуйте в здешнее отделение, скажите, чтобы в срочном порядке связались с дежурным по городу. Пусть вызывает сюда кого-нибудь из общества охотников… Два человека останутся со мной. Ты и ты, — он указал на Смелякова и Сытина.

Оставаться возле рощи было страшновато, так кабан был огромный и дикий. Лейтенант Железнов держал в руке пистолет, но это не ободряло.

— Хоть бы дубину какую найти, — прошептал Сытин.

— Поможет она тебе, — буркнул Виктор.

— Ну всё-таки не с голыми руками стоять…

— Отставить разговоры! — оборвал их лейтенант. — Смотрите в оба! Нам главное не проморгать его! Если он дёрнет сюда, будем пугать, чтобы обратно в рощу ушёл.

— Как пугать-то?

— Как угодно, — ответил лейтенант неуверенно, — руками махать будем, топать, кричать на него.

— Пальнём пару раз, — предложил Сытин.

— Это в крайнем случае, — Железнов нервничал. — Я хоть и выбиваю девять из десяти, но попасть ему в глаз из «ПМ» с такого расстояния… Не уверен… Не стану дразнить… Нет, стрелять буду только в последний момент…

Они ждали. Со стороны парка слышались громкие голоса. Было видно, что люди неохотно подчинялись милиционерам, которые знали, как себя вести на посту, но не имели ни малейшего опыта работы в подобных ситуациях. Многие отдыхающие, услышав слово «кабан», попытались обойти цепь, что было сделать нетрудно, и крадучись приближались к тому месту, где стоял Железнов.

— Уходите отсюда! — лейтенант махнул рукой, увидев первого из любопытных. — Нельзя здесь!

— А что, и вправду кабан?

— Уйдите, нельзя здесь!

— А где он? — вопросы сыпались всё более настойчиво.

— Мать твою, жить надоело, что ли?! — не выдержал Сытин. — Товарищ лейтенант, можно я по-свойски растолкую этим зевакам?

— По шее, что ли, съездишь?

— Вроде того.

— Ну… Пусть стоят… Пойди поближе к ним, скажи, чтобы не шумели. Их всех не выгнать отсюда. Вон ещё идут… А вот и наши…

Со стороны парка бегом появились несколько человек в форме. Впереди бежал мужчина в штатском. В его руках Смеляков разглядел автомат.

— Кто-то АКМ тащит…

— Кажется, Владимир Степанович, — с облегчением вздохнул лейтенант.

— Кто такой? — спросил Смеляков, нервно облизывая губы.

— Начальник 59-го отделения милиции, — ответил Железнов и снова повернулся лицом к роще. Кабан продолжал лежать на том же месте.

Через пару минут подошли, тяжело дыша, несколько человек. Тот, что нёс автомат, вопросительно поглядел на Железнова.

— Здравствуйте, Владимир Степанович, — улыбнулся лейтенант. — Вот караулим. Вовремя вы подоспели.

— Привет, лейтенант. Где кабан-то? — отозвался человек с автоматом.

— Вон…

— Не вижу… Так, так… Ага, вон он… Здоровенный-то какой… Эх, милый, отгулял ты на воле-то, — он щёлкнул предохранителем, плавным движением руки передёрнул затвор, загоняя патрон в патронник, и этот звук — металлически-маслянистый, лязгающий, страшный — показался Смелякову в тот момент самым желанным.

Владимир Степанович поднял автомат. Смеляков краем глаза следил за указательным пальцем его правой руки, при этом сосредоточив всё внимание на затаившемся секаче. Чёрный ствол автомата чуть качнулся и застыл, словно кто-то припаял его к невидимой точке в воздухе.

Прозвучавший выстрел потонул в восторженных возгласах столпившихся поблизости зевак. Кабан дёрнулся, приподняв на секунду зад, шевельнул мордой и повалился на бок.

— Вот и всё, — Владимир Степанович опустил автомат и снова щёлкнул предохранителем. Повернувшись к любопытствующим, он печально сказал: — Ну неужто вам жизнь ваша не дорога, идиоты? Мозгов-то нарастить не успели ещё? — его голос постепенно повышался. — Надо ж хоть какой-то соображометр иметь, сукины дети! Чего вы припёрлись сюда? Он же вам мог все кишки вытащить и разбросать их по парку! Болваны! Вам вместо шляп надо штаны на голову надевать, потому что у вас не голова, а жопа! — последние слова он почти прокричал, затем вдруг замолчал и совершенно спокойным голосом обратился к Железнову: — Пойдём, лейтенант, пощупаем секача, что ли? Мой первый охотничий трофей…

Очень скоро вокруг кишела большая толпа, всем хотелось прикоснуться к кабану, подёргать его за длинные жёсткие волосы, ткнуть палкой в рыло.

— Надо бы тележку пригнать сюда и перетащить эту тварь в отделение, а то его быстро на шашлык пустят…

Смеляков нашёл глазами Воронина:

— Гена! Квас-то пойдём пить?

— Очередь пропустили уже… Но всё равно пошли…

Квас был шипучий и пахучий. Они взяли каждый по большой кружке, которые по шесть копеек, и медленно испили их до дна. Воронин кряхтел от наслаждения, Смеляков же пил вяло, без удовольствия, жажда неожиданно пропала.

— У тебя трёх копеек не будет, чтобы без сдачи? — спросил Воронин, роясь в кармане.