Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

— Хорошо. — Гейл смущенно взяла жестянку, но тут же вскинула подбородок, как женщина, решившая быть практичной. — С твоей стороны очень разумно позаботиться об этом. Спасибо. Спасибо, что думаешь о моем… о нашем положении.

— Я искренне в этом заинтересован. Потому что не хочу, Гейл, чтобы ты от этого пострадала.

— Ты можешь… помочь мне одеться?

Не прикрываясь, Роуэн переместился на край постели и начал собирать ее одежду. Встав на колени, нашел чулки и пропавшие туфли. Наблюдая за ним, Гейл обнаружила, что чувствует большее смущение сейчас, когда он одевает ее, а не тогда, когда раздевал.

Он поднялся и при виде кучи одежды на кровати покачал головой:

— Я, конечно, не горничная, но давай посмотрим, сумею ли я мыслить в обратном направлении и закончить дело.

— Я… мне нужно лишь помочь с крючками…

— Глупости! Джентльмен всегда готов прийти на помощь, и я не собираюсь увиливать от шанса помочь тебе.

Взяв в руки чулок, он опустился на колени перед кроватью. Заскользив вверх по ноге Гейл, ладони Роуэна остановились на бедре, чтобы завязать атласную ленту, удерживающую чулок на месте.

— Роуэн! Я… мне нужно одеться. Можешь сам надеть хотя бы рубашку?

Он кивнул и натянул белую рубашку, частично скрыв свое тело от ее оценивающего взгляда.

— Да, конечно. Обещаю вести себя прилично.

Чтобы не взбунтоваться, когда он так и поступил, Гейл пришлось прикусить губу. Как бы ни была она расстроена и какими бы волшебными ни были соблазнительные прикосновения подушечек его пальцев к ее торсу, ногам и груди, доктор Роуэн Уэст оказался человеком слова. Он водрузил на место ее панталоны и застегнул корсет, затем настал черед многочисленных нижних юбок и кринолина.

Пока Роуэн исполнял обязанности камеристки, огонь в его глазах не затухал. Встряхнув последнюю юбку, он поднял ее над головой и опустил вниз, попутно лаская руки Гейл, затем обнял за талию и застегнул на поясе крючки.

— Почти готово, — сказал Роуэн и наклонился, чтобы потеребить губами ее шею в самом чувствительном месте.

От его прикосновений у Гейл по коже пробегали мурашки.

— Роуэн…

Взяв со спинки стула блузку, он помог облачиться в белую пену гипюра с рукавами, слегка запачканными кровью Флоренс, и принялся застегивать резные пуговицы.

В заключение он прикрыл плечи Гейл кружевной шалью и игриво задержал в плену своих рук, чтобы в очередной раз поцеловать.

Гейл оттолкнулась от него. Вспыхнувшая на щеках краска выдала ее страсть.

— Как это… нелепо, Роуэн! Я нелепая.

— Едва ли, — улыбнулся он и отступил назад, учтиво предоставляя Гейл свободу, чтобы она могла прийти в себя. — Но считайте себя отныне официально ответственной за здоровье обитателей дома, мисс Реншоу, ибо, клянусь, когда в другой раз Тео прищемит руку дверцей кареты или кто-то вывихнет лодыжку, я едва ли смогу себя контролировать.

Гейл шутливо толкнула его в плечо:

— Вы проказник, доктор Уэст!

Часы в коридоре пробили пять раз, и Роуэн поморщился:

— Дом скоро придет в движение, Гейл. Картер рано приходит с подносом и кофе.

— Ухожу. Не хотелось бы встретиться с ним на лестнице.

Пора было ее отпускать.

«Я, кажется, влюбился, но она об этом и слышать не желает. Проклятие! Не думаю, что смогу пережить ту головную боль, что она мне доставляет, но теперь ни за что не отступлюсь. Нужно доказать мисс Гейл Реншоу, что наука и любовь способны сосуществовать рядом».

Глава 17

Он оставил ее почти на весь день, демонстрируя чудо выдержки и терпения, на которые способен мужчина при данных обстоятельствах. Недовольно ворча про себя, Роуэн поднимался по лестнице, убежденный, что, будь этот мир нормальным, он не был бы низведен до положения человека, вынужденного довольствоваться лишь малой толикой счастья, вместо того чтобы провести весь день в постели с неотразимой мисс Реншоу, после чего, задыхаясь от радости, она согласилась бы выйти за него замуж.

Открыв дверь, он увидел знакомую картину: Гейл сидела на табурете за одним из длинных столов у окна с разложенными вокруг книгами. Опираясь на локти, она в глубокой задумчивости жевала кончик пера. Темные волосы были собраны сзади в простой пучок. От ее прелестного вида у Роуэна перехватило дыхание. Несколько прядей, выскользнувших из пучка, змеились вниз по ее длинной шее, привлекая взгляд к откровенному вырезу. Стремясь, как обычно, придать своему облику налет профессионализма и простоты, Гейл надела повседневное платье голубого цвета, модный покрой которого и беспроигрышная элегантность фасона в сочетании с дорогими гагатовыми пуговицами вызывали прямо противоположный эффект.

«Она будет красивой и в мешковине».

— Вижу, вы одеты, мисс Реншоу.

Она озарила его такой улыбкой, что он едва не отказался от предложения, с которым пришел.

— Я же говорила, что мне трудно сосредоточиться, если на мне меньше трех слоев одежды!

— А я говорю, что это все теория, пока не проверенная на практике.

— Хотите предложить мне попробовать учиться… без одежды?

Неожиданный поворот их беседы чуть не заставил его забыть о цели прихода. Представив мисс Реншоу с журналом «Ланцет» вместо одежды, Роуэн почувствовал, как у него заколотилось сердце.

— Своего предложения предпочту пока вслух не высказывать, но, пока не забыл, зачем пришел, хочу вам кое-что сказать.

Она оттолкнулась от стола и встала. Ее игривое выражение преобразилось в настороженное.

— Если это не задание, доктор Уэст, не думаю, что прилично…

— Черт подери, Гейл! Дай человеку закончить без препирательств! Идет? — гаркнул Роуэн.

— Идет. — Она в ожидании скрестила на груди руки. — Ну и что это?

Выглядела она комично, и от гнева Роуэна не осталось и следа.

«Господи, я получаю удовольствие от каждой минуты ее присутствия, даже если она пытается свести меня с ума. Но теперь есть надежда, что мир установится надолго».

— Вы знаете, как умерла Шарлотта Гамильтон?

Гейл кивнула:

— Я думала, от горячки. Но после переезда в Стэндиш-Кроссинг и рассказов тети Джейн я уже в этом не уверена.

— Вот, мисс Реншоу. Это мое исследование причин смерти Шарлотты. Я хотел понять, что произошло, и вот он — результат. Здесь несколько заметок, которые я составил о горячке, унесшей ее жизнь, на основании тех фактов, которые собрал воедино после возвращения из Индии. Возможно, вы увидите то, что не заметили другие, либо подтвердите худшее. — Он протянул ей тонкий бумажный пакет. — Я доверяю твоему суждению, Гейл.

Она медленно взяла пакет, не отрывая глаз от его лица. Роуэн не знал, как себя вести, когда пересек тонкую линию, что отделяла личную честь от обещаний, данных погибшей. Передача записок была своего рода рулеткой. Он их не закончил, потому что прервал работу после поездки в Стэндиш-Кроссинг и открывшейся правды. Но он надеялся, что и этого достаточно, чтобы Гейл смогла разглядеть несообразности и высказала свое сомнение.