Цветок для ее величества - Каролин Вермаль

Мэссон высвободил ноги из пут, что было непросто сделать, когда повозка подпрыгивала на кочках. Фургон несся по равнине, поросшей травой, которая теперь не казалась такой уж ровной и плоской, как это выглядело издалека.

Первым делом Мэссон освободил Тунберга и попытался перелезть через багаж вперед. Сделать это было тоже очень тяжело: фургон раскачивался и подпрыгивал. Британец опасался, что повозка в любой момент может на скорости опрокинуться, но сжал зубы и, крепко хватаясь за тюки, продолжал лезть вперед. Он несколько раз крикнул вознице:

— Поезжайте медленнее, иначе мы все погибнем!

Однако на его просьбы никто не реагировал. У Мэссона не оставалось выбора, кроме как отобрать вожжи у этого сумасшедшего. Фрэнсису удалось доползти до брезентовой занавески, которая отделяла козлы от грузовой части фургона. Но когда он одернул ее в сторону, то обнаружил женщину, которую видел рядом со Схеллингом до этого.

Когда в изумлении Мэссон замер, держась одной рукой за козлы, а второй придерживая занавеску, дама обернулась к нему и, улыбнувшись, тут же сильно ударила в подбородок деревянной рукояткой сьямбока. Мэссон упал навзничь на ящики и тюки.

Глава 37

— Вы уже подружились? — воскликнул Тунберг, перекрикивая топот лошадиных копыт и скрип колес, в то время как Мэссон медленно приходил в себя.

Они начали день, столкнувшись с противником, который им четко пояснил, что хочет их долгой и мучительной смерти. Теперь же пленники находились во власти еще одной злодейки, которая, несмотря на все свое обаяние, была решительно настроена убить их всех разом. Тот факт, что пленники находились меж двух враждующих сторон, делал ситуацию еще более опасной. Вопрос состоял только в одном: падут пленники от руки одной из сторон или в ходе конфликта, в который они оказались втянутыми.

Раздался громкий хлопок, вслед за которым, пробив занавеску, над их головами просвистела пуля. Мэссон обернулся и увидел, что Виллмер в сопровождении раба скачет на лошади вслед за ними всего в двухстах метрах от повозки. Оба всадника неслись во весь опор и постепенно догоняли беглецов.

Фургон так сильно тряхнуло, что Фрэнсис и Тунберг повалились на дощатый пол, а сзади из повозки вывалилось несколько ящиков с растениями. Но потом тряска стала меньше. Они наконец-то проехали поросшую травой равнину и снова выскочили на проезжую дорогу, где густые облака красной пыли из-под копыт лошадей и колес частично скрыли их от преследователей.

Сквозь пыль Мэссон смог разглядеть, как Виллмер на скаку передал рабу разряженное ружье и вытащил еще одно из кобуры у седла. Оба всадника постепенно приближались, несмотря на то, что упряжка из шести лошадей, оказавшись на ровной дороге, шла заметно легче.

— Нам нужно избавиться от лишнего груза! — крикнул Тунберг и встал, чтобы развязать веревки, которыми были закреплены большие бочки с водой по обеим бортам фургона.

Как только швед управился, им с Мэссоном удалось выкатить и сбросить из кузова одну из бочек. Она упала на дорогу и разлетелась в щепки. Вода разлилась по колеям. Груз фургона стал значительно меньше. Виллмер умело проскочил обломки бочки, но рабу не так повезло: когда лошадь встала на дыбы, он свалился, а она умчалась прочь. Ошеломленный мужчина остался сидеть у дороги.

Когда дорога пошла круто в гору, повозка стала все опаснее отклоняться назад. Прежде чем Тунберг и Мэссон отвязали вторую бочку, они увидели, как крутой склон справа постепенно превратился в расщелину, а потом и в бездонную пропасть.

После того как Виллмер проскочил обломки и второй бочки, беглецы начали лихорадочно избавляться от всего груза.

Тяжелый багаж они просто сталкивали вниз, а легкие вещи бросали, целясь в лошадь и всадника. Прежде всего Мэссон и Тунберг сбросили мешки с зерном и сундуки с одеждой, потом настал черед палаток и прочего снаряжения.

Ничто не возымело действия, а Виллмер уже был в нескольких десятках метров. Тогда они решились сбрасывать ящики с цветами, которые, разлетаясь на дороге, разбрасывали в разные стороны комья земли, и следа не оставалось от ярких растений.

Когда остался последний ящик, Мэссон взглянул на Тунберга. На его залитом потом лице читался немой вопрос.

— Они ничем нам не помогут, если мы погибнем! — крикнул Тунберг.

Мэссон понимающе кивнул. Они вдвоем подняли ящик и совместными усилиями выбросили его. В тот же миг фургон сильно подпрыгнул, когда передняя ось зацепила термитник. Тунберг и Мэссон выпустили из рук ящик и едва сами не вылетели вслед за ним. Они только успели ухватиться за брезентовую занавеску.

Но из-за внезапного ухаба деревянный ящик, который мужчины в отчаянии швырнули изо всех сил, полетел намного выше и дальше, чем предполагал Виллмер. Он перелетел через голову лошади и ударил Виллмера в грудь с такой силой, что тот мгновенно вывалился из седла и вместе с ящиком покатился вниз по склону, скрывшись в зарослях кустарника.

Мэссон и Тунберг были вне себя от радости и волнения, хотели уж было возликовать, как их мир рухнул. Они оказались в груде ломающихся досок, послышалось испуганное ржание лошадей и крики женщины.

Глава 38

Мэссон смотрел на закат солнца, лучи которого пробивались сквозь медленно оседающие облака пыли над развороченным фургоном.

Во рту пересохло, и он чувствовал надвигающуюся тошноту. Когда он поднялся, чтобы осмотреть место крушения, каждый вдох отдавался резкой болью в боку. Не составляло труда догадаться, что произошло.

Их фургон мчался так быстро, что догнал первый, который выехал из лагеря раньше. При попытке обогнать его на узкой дороге их повозка прошла слишком близко к склону и даже в какой-то момент ехала на двух колесах, когда ее занесло. А потом ударила бортом в бок переднего фургона.

Упряжь лошадей спуталась, ремни разорвались. Животные разбежались, повозка беглецов врезалась на полном ходу в первый, полностью загруженный фургон, так что тот съехал с колеи и свалился в пропасть.

После того как пыль улеглась и прекратился шум, стало понятно, что, кроме сломанного колеса, лежавшего посреди дороги, от первого фургона ничего не осталось. Весь груз разбился при падении — склон был усеян обломками ящиков и остатками цветов. Если бы удар не оказался таким сильным, то повозка Мэссона тоже угодила бы в ущелье. Но в сложившихся обстоятельствах она лишь перевернулась и теперь, сломанная, лежала на боку. Неповрежденное колесо все еще крутилось на оси в воздухе.

Испуганному рабу, который сидел на козлах, удалось спрыгнуть в последний момент перед падением. Он выругался и побежал за лошадьми, которые уже скрылись за вершиной холма.

Мэссон приковылял к оглушенному, но уцелевшему Тунбергу и помог ему подняться на ноги.

— С вами все в порядке? — спросил швед.

— Лучше не бывало, — ответил Мэссон, медленно отходя от шока после крушения и постепенно прощаясь с мечтами, которые разноцветными конфетти были разбросаны по склону горы.

Приглушенный стон привлек их внимание. Только теперь они заметили тело женщины. Она была без сознания, а на ней валялись обрывки тента от фургона.

Тунберг склонился над ней, проверил дыхание и пульс.

— В ближайшее время она больше не сможет управлять повозкой, но наверняка выживет.

— Ну, хоть какая-то радостная новость, — ответил Мэссон.

Ему что-то попало в глаз, и он отвлекся. Лошадь Виллмера стояла без седока в пятидесяти метрах от них вниз по дороге. Она нервно била копытом землю и тихо ржала, словно не зная, куда податься.

Мэссон медленно подошел к животному, тихо и успокаивающе разговаривая с ним, ухватил поводья. Потом он медленно отвел ее к тому месту, где с женщиной остался Тунберг.

— Хм, с одной лошадью мы много не сделаем. Наша единственная надежда — перехватить третий фургон Схеллинга или найти свою повозку. Она должна быть где-то неподалеку, — сказал Тунберг.

— Я думаю, что у нас вряд ли есть хоть какие-то шансы против Схеллинга с его ружьями, — задумчиво произнес Мэссон.

— По крайней мере, стоит хотя бы попытаться, а если нам удастся раздобыть еще хоть пару лошадей, то уже было бы лучше, чем сейчас. Но все по порядку, сначала нам нужно сматываться отсюда. Женщину необходимо перенести в тень, в какое-нибудь место, где нас не обнаружат. Если они будут хорошо погонять лошадей, то третий фургон скоро прибудет сюда. Давайте соорудим временные носилки, потом отправимся прямо на север и спустимся вниз по реке. Надеюсь, мы там сможем найти место, где я оставлю вас двоих на ночевку, а сам вернусь и попробую раздобыть лошадей и припасы.

— А если вам не удастся?

— Зачем нам постоянно думать о явно безнадежной, угрожающей жизни ситуации?