Поединок спецслужб. Перезагрузка отменяется - Александр Дмитриевич Витковский

желанию», получив при этом выходное пособие в четыре тысячи фунтов. Но долго сидеть без дела не пришлось. Филби пробует вновь заняться журналистикой, работает в экспортно-импортной фирме, начинает писать книгу о работе в разведке. Но все это—временные занятия. Вскоре он устраивается на работу в Министерство иностранных дел. Но постоянная, хотя и неназойливая контрразведывательная слежка и публичные обвинения в прессе, граничащие с травлей, продолжались.

В 1955 году наконец-то было завершено расследование по делу Берджесса — Маклина, и правительство подготовило специальное заявление по этому вопросу. Но 25 октября того же года в палату общин был внесен запрос и о Филби. Его подозревают в том, что он и есть тот самый третий агент, который сообщил беглецам о нависшей над ними опасности и возможном аресте. Не последнюю роль в разжигании шпионского скандала вокруг Филби играло и ФБР. Депутат Маркус Липтон, используя материалы американской контрразведки, публично обвинил Филби в шпионаже в пользу СССР. В ответ министр иностранных дел Гарольд Макмиллан защищает своего сотрудника и заявляет, что правительство не располагает какими-либо доказательствами того, что Филби предал интересы Великобритании. Глава английского дипломатического ведомства демонстративно отвел от подозреваемого в шпионаже все обвинения и наветы, не забыв упомянуть орден Британской империи, который ныне опальный ветеран разведки получил за особые заслуги.

После шумных парламентских дебатов Филби устраивает пресс-конференцию на квартире своей матери. Представителям средств массовой информации он убедительно доказывает собственную невиновность, а заодно и снимает подозрение со многих из своих коллег, с которыми работал в английской разведке. Однако из-за прежних связей с Берджессом он все-таки вынужден уйти из Министерства иностранных дел. Тем не менее главным результатом скандала стало формальное оправдание Кима Филби в глазах чопорной английской общественности.

Но, судя по всему, принцип: «разведчик не бывает бывшим», является универсальным и действует во всех странах мира, где есть специальные секретные ведомства. Вот и Филби вскоре возобновил свое сотрудничество с английскими спецслужбами.

В сентябре 1956 года под крышей корреспондента газеты «Обсервер» и журнала «Экономист» он едет в Ливан в качестве внештатного специалиста английской разведки. А за два года до этого возобновились и его временно прерванные контакты с представителем советской внешней разведки Юрием Модиным.

Новый, 1957 год стал страшным годом для Филби. Дважды его постигла личная утрата. В Лондоне умирает мать, а в Бейруте—жена. В 1958 году он женится в третий раз. Его супруга — Элеонора Брюер — берет фамилию мужа. Еще через год, в 1960-м, во время приезда к сыну в Ливан умирает его отец.

Грозовые молнии все чаще сверкают и над головой разведчика. От перебежчика из Первого главного управления КГБ СССР Анатолия Голицына, который, выехав в командировку в Хельсинки, переметнулся в декабре 1961 года в США, американцам стало известно о сотрудничестве Филби с советской разведкой. Продолжала копать под Филби и английская контрразведка. В 1962 году она вышла на его старую знакомую Флору Соломон, которая рассказала контрразведчикам Ее Величества, что еще до войны Ким предлагал ей секретное сотрудничество «ради мира на земле». Так прошлое настигло разведчика в настоящем, грозя лишить его будущего. По хватит ли этих материалов, чтобы убедить суд в виновности Кима Филби? Ответ на этот вопрос был далеко не однозначным. Да и не спровоцирует ли очередной шпионский процесс новый политический скандал, в результате которого многие действующие государственные чиновники не самого последнего ранга и начальники спецслужб могут расстаться со своими руководящими креслами? Однако при всем хитросплетении интересов, опасностей и амбиций английской контрразведке очень хотелось знать, кто еще, кроме Филби, Берджесса и Маклина. мог сотрудничать с СССР.

Именно поэтому в январе 1963 года бывший руководитель ливанского бюро СИС Николае Эллиотт, хорошо знавший Кима по прежней совместной работе, встретился с ним и в приватной беседе предложил признаться в связях с советской разведкой и выдать известные ему сведения о разведчиках и агентах КГБ. Все это в обмен на освобождение от судебной ответственности и пожизненного тюремного заключения. В случае согласия Ким Филби должен был прийти с повинной к резиденту СИС в Бейруте.

Вечером наш разведчик встретился со своим советским куратором и проинформировал о случившемся. Информация срочно ушла в Центр.

—Я помню, как среди ночи мне домой позвонил по линии спецсвязи руководитель Первого главного управления КГБ СССР Александр Сахаровский, — рассказал мне несколько лет назад бывший председатель КГБ СССР Владимир Семичастный. — Я уже спал, но телефонный звонок разбудил меня, а после первых слов доклада сон и вовсе пропал.. Начальник разведки сообщил, что Филби находится в смертельной опасности, и попросил санкцию на конспиративный вывод нашего разведчика из Бейрута. Конечно, я дал такое разрешение, а сам в ту ночь долго не мог уснуть. Я знал, что детальный план вывода был давно и тщательно разработан, не единожды проверялся и тем не менее волновался. В то время английские спецслужбы не шутили. Наш разведчик Конон Молодый получил 25, а Джордж Блейк — аж 42 года тюрьмы. Большего срока за шпионаж в Англии не получал никто. Но если бы попался Филби, скорее всего, он и умер бы в казематах Ее Величества. И это при том, что его работа на СССР не принесла Соединенному Королевству никакого вреда. Позднее это признал и знаменитый английский историк лорд Дейкр.

Конечно, разведчики, тем более такого высокого ранга, умеют хранить тайны, и в ту давнюю встречу с бывшим председателем КГБ мне не удалось выяснить каких-либо деталей плана вывода Филби. Но вот недавно в Пресс-бюро Службы внешней разведки я увиделся с ветераном СВР Василием Алексеевичем Дождалёвым, и в канун юбилея побега Филби из Бейрута он раскрыл тайну, которую хранил сорок лет. Ведь именно он был одним из основных разработчиков плана этой операции, а затем и участвовал в его реализации.

— Все началось с того, что сотрудник советской резидентуры в Бейруте встретился с капитаном советского грузового судна, которое в это время стояло под погрузкой в местном порту. Не вдаваясь в детали, он проинструктировал его о дальнейших действиях, — рассказывает Василий Алексеевич.—Выполняя полученные инструкции, капитан устроил на своем корабле всеобщий аврал. Судно драили с таким усердием, что в течение нескольких часов довели до состояния стерильной чистоты и зеркального блеска. А потом «в знак дружбы к народу Ливана» объявили что-то вроде «дня открытых дверей». Любой желающий мог подняться на борт и осмотреть корабль. Народу было много. Все хотели попасть на советское судно и узнать, как живут и работают паши моряки.

Тем временем Филби