Ёлка для Ба - Борис Фальков

- Что же сказал папа? - Жора подмигнул мне.

- Он сказал, подымаясь на копыта, с которых его сбили: мать вашу так и отца.

- Так прямо и сказал: вашего? Что ж он, не знал, кто именно наш отец, и не только наш, а и всех народов, а также их учитель и друг?

- Он знал, - мрачно сказал Ив, - знали и другие. Вся публика знала, вся труппа и оркестр. А знание закона, как и его незнание...

- Знание - сила, - вставил я.

- Значит, это, - Жора потрогал бицепс Ива, - знание. Ну, а теперь спроси-ка, где его мама.

- Где твоя мама, Ив?

- У меня мама повсюду, - вздохнул Ив. - Везде, где отечество, там и родина-мать. Тебе что, пора подыскивать детдом? Могу дать адрес моего: не худший из вариантов. Только поспешай, малыш, скоро там мест свободных не будет.

- Чёрный парень нажрался в детдоме солёненького, смотреть на него не может, - сказал Жора. - А сладкого, наоборот, ему недоставало. Он и теперь за конфету продаст кого угодно, даже мать.

- Родину, - свёл сказанное воедино я. - У меня во дворе пацаны точно так же, за кусок сахара, бывает, и пистолет отдают. А я сладкого терпеть не могу, разве что мороженое. И пацанам таскаю из дома конфеты. Зато за солёный помидор, знаете, такой мятый, так... и душу с меня вон, и кишки на телефон.

- Обещали не разыгрывать, - сказал Ив, - а сами... Так что, у тебя, значит, есть пистолет?

- Нет, - слишком резко отверг такое предположение я.

Они оба внимательно посмотрели на меня. Пауза грозила затянуться надолго, и я добавил:

- У отца есть.

- У отца, конечно, много чего есть, - согласился Ив. - Только нам-то что с того? Одни только обещания.

- И пачка вафель на ночь, - добавил я. - Так говорит наша Валя.

- Умная женщина, - признал Жора. - А меня вон в детстве обещали придушить, чтобы не давать и вафель. И закопать. И тоже обещаний не выполнили. А хорошо бы...

- Кто ж из нас печальный? - спросил Ив.

- Все, тут мы на равных, - выпалил Жора. - Сидим, грустим, несём чушь.

- Мне нравится так болтать, - сказал я. - Что может быть лучше?

- Да, этого вполне достаточно для дружбы, - согласился Жора. - Но за это бы надо ещё выпить.

- Тебе-то зачем пить? - спросил Ив. - Понюхай пробку, и с копыт.

- Это твой папа с копыт! - возмутился Жора.

- Мой папа был негр, как и я, - запротестовал Ив, - а ты нет. Ты другого рода. Ты этот, как его, лилипут.

- Он от природы просто маленький человек, - поправил я.

- Рода-природа, твоего папу тоже надо было закопать в детстве, - не согласился Жора.

- Его и закопали на севере.

- А выкопали, как вижу, здесь, на юге.

- Значит, я уже не совсем папа, я его антипод.

- Артишок ты, вот что!

- Анти - шо? - заключил я. - А всё-таки, чей это ребёнок, которого тут выкопали?

- Нет, - возразил Жора серьёзным тоном, - этот ребёнок не был чёрным. Тебя это интересует?

- Нет, - не растерялся я, - меня интересует, что он мальчишеского полу. Ведь и я как-то...

- И все мы, - согласился Жора. - Все мы пацаны.

- Да, мы не стареем, - подтвердил Ив. - Коли уж таким уродился, то это навечно.

- А сколько тебе лет, Жора? - спохватился я.

- Да вот скоро пятьдесят, и все не краденые, мои.

- Пятьдесят! - я подскочил от неожиданности. - Не может быть!

- Я и сам так думаю: не может. Но существует документ.

- А ты что думал, сколько ему? - спросил Ив.

- Я думал... - ответил я, усаживаясь на место, - я вовсе не думал, а был уверен... Сказать честно?

- Ни в коем случае! - воскликнул Жора.

- Я думал, тебе разве чуточку больше, чем мне.

- Карлик, ты понимаешь этот комплимент? - засмеялся Ив. - Ты в жизни таких не имел, даже когда был карликом летающим, а не в сундуке сидящим. Вот удача, так удача.

- Разумеется, понимаю, - холодно возразил Жора. - Не такой дурак, как некоторые.

- А ты, оказывается, одного возраста с Ба, - я всё не мог опомниться.

- А я и бабушка себе, и внучок, - гордо сказал Жора. - И в этом моя удача.

- Если б я знал об этом раньше, - я облизал губы, - то не смог бы говорить тебе "ты".

- Так ты свою Ба называешь "вы"?

- Нет, но это... другое дело, - запутался я, и попытался вывернуться: - А что значит: карлик летающий?

- Как-нибудь потом расскажу... - Жора не дал себя сбить с темы. - А Ив тоже другое дело?

- Эге-э, - прогудел Ив голосом днепровского колёсного парохода, - в сравнении с тобой я ему ровесник.

- Славно говорим... - грустно сказал Жора. - Посторонним вход не воспрещён.

- Ив сам велел мне с ним на "ты". А вот с Назарием я на "вы", - продолжал я жевать ту же мякину.

- Вот-вот, это другое дело, а не то, - сказал Ив.

- Посторонним вход всё же воспрещён, - оживился Жора.

- И с Сандро!

- А это дело и вовсе третье, - снова развеселился Жора. - Есть и дело четвёртое, пятое... Вон этот чёрный парень частенько рассказывает о себе в третьем лице. Понимаешь, что это значит?

- Конечно, - обиделся я. - Есть люди двуличные, трёхличные, и так далее.

- Ну да, ну да, но не это главное. Главное, такие рассказы - начало литературной деятельности, вот что.

- Чего уж там, - возразил Ив, - а почему не она сама?

- А потому что ты не сам, - заявил Жора. - Вот почему.

- Я понимаю, - сказал Ив. - Нет, негр не дурак. Ладно, негр, может, и дурак, но не какой-нибудь там, а печальный. То есть, не такой уж и дурак. Негр отлично знает, что он почти не умеет писать.

- Как это, почти? - удивился я.

- А так: подпись он поставить умеет, - сказал Жора. - На платёжной ведомости.

- И под протоколом допроса! - гордо заявил Ив. - И тем делаю его недействительным. А ведомость тем же способом делаю действительной. Способ, как видишь, универсальный.

- Весь в покойного папу... - покачал головой Жора.

- В покойную маму, - поправил я.

- Вот это другое дело, - поднял указательный палец Ив. - Мальчишка запомнил, где моя мама. Гол!

- Смотри, он так же запомнит, что ты притворяешься неграмотным, чтобы потом объявлять протоколы допросов недействительными, - предупредил Жора. - То есть, тебе, трёхличному, грозит попасться в следующий раз с поличным. Вот когда будет тебе гол. Теперь спроси его, малыш, зачем он притворяется, если это делать так опасно?

- Зачем ты притворяешься, Ив? - спросил я.

- Чтобы не загреметь с копыт, - сказал он. - Это ещё опасней.

- Да, - похвалил я, - вот это работа. Поначалу, наверное, и ты от неё блевал.

- Ни слова о вонючей работе! - гаркнул Ив, шлёпнув меня по затылку.

- Да уж... - глубокомысленно заметил Жора, - это нормальные пусть трудятся в поте, как завещано. А нас Бог пометил, чтобы сама пометка нам давала хлеб насущный. И что же? Нам вполне хватает, днесь.

- А Сандро - хватает?

- Мой маленький друг, - сказал Жора. - Ты слишком часто вопрошаешь об этом человеке. Между тем, сказано: это дело совсем третье.

- Как и третий глаз...

- Умолкни! - вскричал Жора. - Жанна птичка певчая, не трожь её.

- Слепая птичка, - добавил Ив, - на все три глаза. А глаз, дорогие мои, есть первейшее дело.

- Я думал - руки, вернее, ноги, - упорствовал я.

- Циничный пацан, - неодобрительно покачал головкой Жора. - А ты вот попробуй писать вытянутой рукой, и сразу узнаешь, что дело не в руке, а в зрении. Рука-то остаётся та же... Представил? Ну, а теперь вообрази, ты пишешь ногой.

- Стреляю, - возразил я.

- Сандро начал с того, что выучился писать ногой, - ещё более неодобрительное покачивание, - причём, одинаково правой и левой. И не только подписи на протоколах. Это была долгая школа. И только после неё он освоил то, что ты видишь на сцене.

- Не такая уж долгая, - продолжал я своё, - война совсем недавно кончилась.

- Причём тут война! - возмутился Ив. - Расскажи ему, карлик, расскажи... И про свою войну тоже.

- Когда-нибудь и расскажу. А Саня тоже не на войне потерял руки. Он вообще их не терял, так и родился, без рук.

- Я это уже слыхал, - сказал я, - но тогда откуда же мой дядя Ю взял войну?

- Твой дядя - самых честных правил, - пропел Жора. - И желает иметь своего героя, как, впрочем, и все, чтобы было на что надеяться в этой жизни. Чтобы в ней был свет.

- Но он ведь имеет такого героя, - возразил я, - это мой отец. Или вот: Пушкин. Зачем ему ещё?

- Твой дядя не станет платить деньги, чтобы лицезреть твоего отца, если тому вздумается пальнуть из своего пистолета. Твоему дяде не хочется стать, например, каким-нибудь Колей, зато ему хочется стать Сандро. Почему? Потому что Сандро звучит. А твой отец не звучит, или звучит плохо. Как зовут твоего отца, Витя? Вот именно... А меня - Жора. Даже твой дядя Ю, по слухам образованнейший человек, не захочет называться Витей или Жорой. Это всё равно, что хотеть называться тем же Колей. Зато он хочет называться Сандро и Сандрелли впридачу.

- Сакко и Ванцетти, - уточнил Ив. - Шиколат.

- Гол, - одобрил Жора. - Он скорее захочет назваться Эдиком, чем Колей. Таков уважаемый публикум, поверь. И за Сандро легенда. Та самая, военная.

- Но и за моим отцом тоже!

- Нет, не то же! Твой отец дело даже и не третье, десятое...

- Мать говорит: его номер шестнадцатый.

- Во-во! За твоим отцом сама война - а за Сандро военная легенда. Знаешь, этот товар тоже нуждается в упаковке, а иногда упаковка важней самого товара. Вот моя, например...