Школа над морем - Олесь Донченко

Сашко управлял рулем и молча рассматривал своего пассажира. Тот прекрасно справлялся с веслами, Челн плыл полным ходом.

- Жаль, что нельзя распустить парус, - сказал незнакомец. – А я думал, что будет попутный ветер.

- Нет, ветер дует в лицо - ответил Сашко.

И вдруг незнакомец бросил весла и посмотрел на берег. В его зеленых глазах загорелись злые огоньки.

- Стой! - крикнул он. - Ты куда правишь? Куда мы плывем?

У Сашка сильно билось сердце, но он спокойно ответил:

- В город.

- Врешь!

Челн покачнулся, и в один миг незнакомец очутился возле мальчика.

- Змееныш! - прошипел он, озираясь во все стороны и выхватывая револьвер.

Вдали виднелось несколько лодок. Сашка понял, что помощь далека от него. Он откинулся на бок и быстро поднял весло. Но ударить незнакомца по голове не успел. Весло со свистом разрезало воздух и стукнулось о дно челна. В тот же миг сильные руки схватили Сашка, и после короткой борьбы мальчик упал за борт.

Голова Сашка скрылась под водой, но он вынырнул и увидел, что враг повернул челн, натянул парус и быстро удалился с попутным ветром. И тогда, напрягая все свои силы, Сашко поплыл. Плавал он чудесно, но до берега было далеко. И голова его была так тяжела, как будто ее сдавили стальные тиски. «Он, верно, здорово меня стукнул», промелькнула мысль. Сашко пытался еще плыть, но с каждым взмахом рук силы оставляли его И с ужасом он понял, что ему не доплыть до берега.

Олегу Башмачному вздумалось навестить пещеру, в которой он когда-то спрятал браунинг. Чудесная пещера! Это ничего, что на дворе конец мая и повсюду ярко-зеленая растительность, это нисколько не мешает полярному исследователю прожить долгую зиму в ледяной пещере.

И что это за чудесный уголок! Тут можно разводить костер, тут можно устроить из сена самую удобную постель и долгими полярными ночами слушать завывания пурги и голодный рев белых медведей. Можно, конечно, ходить и на охоту. Хорошо бы позвать зимовать с собой еще и Нагорного. Он храбрый хлопец. Он даже смерти не испугался, когда его «синие» вели на расстрел.

Олег решил похозяйничать веником из связанных веток он чисто-начисто вымел «пол» пещеры, сложил из камней стол и два стула, пробил оконце. Из травы и прошлогоднего сухого бурьяна смастерил неплохую постель.

Довольный своей работой, Олег вышел из пещеры и сел на пороге. Далеко внизу голубым ковром раскинулось сияющее, лазурное море.

«Ну, я теперь - совсем как Робинзон, - подумал Олег. - Вот только бы еще подзорную трубу, и все!»

Вон рыбацкие шаланды. Отсюда кажется, что они и не движутся, что стоят они, застыв на одном месте. Далеко-далеко белеет стая чаек. Они – как клочки белой бумаги... Собрались все в одно место. Верно, нашли какую-нибудь поживу. А вон и лодка. И до чего она похожа на их «Отличника»! Да это и есть он самый, «Отличник»! В лодке двое. И Олег сразу вспоминает, что, пробираясь сюда, он видел на берегу Сашка Чайку с веслами на плече: Ну, конечно, это он! Пламенеет его красная майка. Сашко у руля. А кто же с ним другой?

И вдруг Олег вскакивает с места. Он видит, как в лодке начинается какая-то борьба. Мгновенье - и фигурка в красной майке летит за борт и исчезает в воде. А тот, другой, тот ставит поспешно паруса и поворачивает лодку обратно.

В первую минуту Олег застывает от растерянности и испуга. Он понимает, что на его глазах совершилось что-то непоправимое и злое. Но во вторую минуту мальчик уже бежит к берегу, перескакивая на бегу через камни, пробираясь через кусты цепкого терновника. Он уже не смотрит себе под ноги, он проваливается в ямы и с трудом выбирается оттуда, не обращая внимания на тупую боль в колене. С берега он видит голову Сашка, которая в последний раз появляется над водой и снова исчезает. Недолго думая, Олег скатывается вниз, прямо на влажный прибрежный песок. Сорвав с ног тапочки; он бросается в море.

Как он схватил Сашино безжизненное тело, как он выплыл с ним на берег, Олег не мог вспомнить. Сашко лежал распростертый на песке, неподвижно и неестественно вытянувшийся.

- Сашко, - прошептал Олег и упал рядом с ним на колени. - Саша! - повторил он погромче, расталкивая товарища. - Сашко! - Крикнул он изо всех сил, чувствуя прилив непобедимого страха.

«В больницу!» подумал Олег и, вскочив на ноги, попробовал поднять Сашка к себе на плечи и понести. Послышался глубокий вздох. Сашко широко открыл глаза и стал приходить в себя. Зашевелились губы, он хотел поднять голову но снова тяжело упал на песок.

- Лежи! - приказал Олег.

- Шпион! Где шпион - делая неимоверное усилие, выговорил Сашко.

Какой шпион? Кругом такой прекрасный день, такое голубое, искрометное море. Какой шпион?

И вдруг Башмачный понимает все: шпион там, он остался в море, на пионерском паруснике.

Мальчик взглянул на море. Вдали на белой. лодке виднелся широко развернутый легкий парус.

- Шпион! - сказал он громко и безнадежно. - Шпион!

Что делать? Бежать сейчас же в Слободку, звать людей, бить тревогу? А как же Сашко? Одного его оставить нельзя.

- А-гми-гми-гми... А-гми-гми-гми...

На повороте дорожки показывается мальчишка. Он плачет. Он, всхлипывая, вытирает рукавом глаза и мычит: «А-гми-гми, а-гми-­гми»

И таким знакомым, таким милым показалось Олегу сейчас это заплаканное личико!

- Так это же Кирюха Федорович! - вспоминает Башмачный.

Кирюха, должно быть, тоже узнает Олега, потому что сразу перестает плакать, очевидно вспоминая все чудесные вещи, подаренные ему Олегом: и пуговичку, и резинку, и пробку для пугача.

- Ты чего плакал? - спрашивает Башмачный.

- Батька побежал... гми-гми... в сельсовет.

А мне сказал: «Смотри, куда... гми-гми... шпион пойдет». А шпион спрятался, и я... гми...гми­-гми... я и не уследил...

И Кирюха хотел снова залиться плачем, но не успел. Взглянув на море, он крикнул:

- Пограничники! Вот теперь-то они поймают шпиона!

Быстроходная лодка пограничной охраны шла прямо к берегу, к тому самому месту, где был сейчас Олег.

Мотор весело тараторил, отдаваясь в море эхом. Метров за шестьдесят от берега пограничники выключили мотор и только тогда услышали истошный крик Олега.

Показывая на далекий белый парус, мальчик исступленно кричал что-то о шпионе.

И снова затараторил мотор, а Кирюха сказал, вытирая рукавом нос:

- Это батька позвонил им из сельсовета по телехвону. (Кирюха Федорович упорно не желал выговаривать букву «ф» и заменял ее сразу двумя: «х» и «в».)

Сашко сделал усилие и, неожиданно поднявшись, сел. Он тоже смотрел вслед лодке пограничной охраны и тихо, задыхаясь от радости, с пылающими глазами, выговорил:

- Ну, теперь поймают!

Первой косяк скумбрии заметила шаланда, на которой была Марина Чайка вместе с двумя рыбаками. Рыба «играла». На шаланде быстро и бесшумно заработали весла, длинная сеть развернулась в море. Бросила сети и другая подоспевшая в это время шаланда, и косяк серебряной рыбы очутился в громадном четырехсотметровом кольце.

На длинных веревках плюхнули в воду тяжелые, налитые свинцом щуки «паламиды». Скумбрия, испуганная нахальным вторжением хищников и не подозревая, конечно, что это только деревянные, раскрашенные изображения их.

Когда шаланды, доверху полные богатым уловом, уже возвращались к пристани, на околице Слободки застрекотали выстрелы. Марина увидела издали фигуры пограничников, цепочкой наступавших на невидимого врага. Кто-то на пристани крикнул, что ловят шпиона. Люди со всех сторон сбегались к месту происшествия. Некоторые бежали с охотничьими ружьями, некоторые с заступами, некоторые просто с тяжелыми палками. Опережая всех, побежала за околицу и Марина Чайка с веслом на плече. Она увидела, как из крайней хаты выскочил дед Гурий и с дробовиком в руках тоже поспешил за остальными. Марина подбежала к нему и крикнула, не останавливаясь:

- Куда, дедушка?

- Волка бить!

И правда, было похоже, что в мирную овчарню средь бела дня заскочил волк.

- Давайте меняться, дедушка! Берите весло, а мне дайте ружье.

Но дед Гурий был человек упрямый. Нет, он и сам еще не разучился стрелять, а Марина, мол, может прекрасно стукнуть волка и веслом.

Уже за Слободкой Марина узнала все подробности. Слух о нарушителе границы в одну минуту облетел всю Слободку. Было известно уже и то, что шпион едва-едва не утопил Сашка и что Олег спас товарища от смерти. Нарушитель сразу заметил, что пограничники повернули свою лодку прямо вслед за ним. Возможность уйти от погони у него оставалась только одна: это подвести парусник к берегу и исчезнуть в каком-нибудь овраге, замести свой след меж бесчисленных скал и камней в невысоких прибрежных горах. Шпион так и сделал, но спрятаться ему не удалось. Следом за ним на берег высадились пограничники. Они шли по его пятам. Враг уже видел свою гибель, но жизнь он решил продать дорого. Он залег между камнями на Медвежьей горе, обрывистой и отвесной круче, куда вела только одна крутая и узкая тропинка. Здесь, притаившись между камнями, он легко мог бы перестрелять по одному каждого, кто осмелился бы ступить на эту тропинку. А сзади зияла пропасть, обрыв.