Здесь все рядом - Анна Викторовна Дашевская

Вот только с сыном непонимание становилось всё глубже. Серьёзные изменения показала мне запись от ноября восемьдесят седьмого года.

«Пришло письмо от В. Прямо шпионские страсти какие-то: листок бумаги без обратного адреса и подписи обнаружился в почтовой ящике. Он сообщил, что у него рак, врачи в той стране пытаются остановить процесс, но он не верит. Сообщил, что свирель и бас не придут, значит, оставшиеся части – мои. На днях позвонит его друг и скажет, что делать дальше».

Следующая запись – неделей позже. Я читала и перед моим внутренним взором стояла бабушка: прямая спина, лицо Снежной Королевы: ледяной взгляд, плотно сжатые губы, гладко собранные волосы. Она была очень красивой в молодости, Александра Михайловна…

«Встретилась с М.Н. Будем переезжать в другую квартиру. Что-то ещё скажет Костя? Впрочем, это неважно».

Они переехали в самом конце восемьдесят седьмого, под Новый год. А через месяц отец познакомился с моей мамой. В мае они поженились, и об этом бабушка тоже написала, конечно.

«Девочка очень юна и смотрит на всё вокруг широко раскрытыми глазами. Надеюсь, теперь сын угомонится. Как вовремя мы переехали! М.Н. сообщил, что В. при смерти, осталось не больше месяца. Он заглядывает к нам довольно часто, раз-два в неделю, благо живёт в соседней квартире. Хорошо бы понять, что ему нужно!»

В соседней квартире, чёрт меня побери! Так значит, дядя Миша был хорошо знаком с дедом, настолько хорошо, что именно ему Василий Александрович поручил позаботится о жене и сыне? Вот откуда взялось знакомство. А я-то гадала, что общего было между светским львом – настройщиком роялей и суровой старухой – врачом! Оказывается, это было общее прошлое, вот только совсем не такое, о котором мне рассказывали… Ну что же, теперь я знаю, кому задавать интересующие меня вопросы. Конечно, он ответит не на все, история Долгаловых и их – наших! – семейных способностей остаётся пока загадкой, но я буду копать. И докопаюсь.

* * *

В какой-то момент мне показалось, что я сейчас свихнусь от этих мыслей. Надо было немедленно переключиться, и я вскочила. Выйти на улицу, пойти куда-нибудь посмотреть картины – что-то срочно нужно сделать, чтобы перестать думать.

Одевшись, я вышла из дома, глубоко вдохнула морозный воздух и пошла к метро. Картины? Отлично. Будут картины.

Два часа в Пушкинском, среди импрессионистов, не полностью привели в порядок мои мысли, но всё же достаточно, чтобы привнести в них логику. Я поняла, что мне необходимо с кем-нибудь поговорить, и стала перебирать знакомых и друзей, чтобы найти жертву. Мама отпала в полуфинале, отвлекать Розалию от санаторных радостей было бы негуманно, Стас на работе… Вспомнив Эсфирь, я поморщилась: точно не тот случай. Даже когда мы были более или менее подругами, и то я бы не стала делиться с ней всеми этими сомнительными подробностями, а уж сейчас!.. Перебрала в телефоне знакомых – не так их и много, я, оказывается, вполне себе интраверт, смешно. И, наткнувшись на полузабытое имя, Анастасия Леонидовна, неожиданно даже для себя набрала номер бывшей директрисы моей бывшей музыкальной школы.

Она удивилась, конечно. Я и сама несколько обалдела от своего выбора…

– Таточка, а приезжай-ка ко мне! – предложила внезапно Анастасия Леонидовна.

– Домой? – спросила я без восторга; кажется, жила она где-то далеко на Юго-Западе…

– Да зачем же? Я сейчас на работе, сюда и приезжай. Ты же знаешь, где Большой зал консерватории? – поинтересовалась она со смешком.

– Да вроде бы, если только он не переехал за время моего отсутствия…

– Ну вот, правое крыло здания, крайний подъезд. Нотная библиотека, скажешь на вахте, что идёшь в отдел рукописей ко мне. Пропуск я тебе закажу.

– На третий этаж идите, – буркнула тётка-вахтёрша, и вслед мне добавила, – ходят и ходят, покою нет.

В ответ я только хмыкнула и взлетела по лестнице на третий этаж.

Анастасия Леонидовна совсем не изменилась. Хотя о чём я, прошло всего-то полгода! Это мне кажется, что солидный кусок жизни пролетел, проскочил мимо, столько всего со мной и вокруг меня происходило.

Как выяснилось, увольнение из школы пошло ей только на пользу: отдохнув пару месяцев, Анастасия Леонидовна обзвонила своих знакомых, друзей и учеников, и уже через три дня прошла собеседование на должность заведующей отделом рукописей. У неё снова был свой кабинет – крохотный, на один стол и два стула, зато отдельный и с окошком, глядящим точно на левое ухо бронзового Чайковского. Да и в зарплате она выиграла немало.

Новостями мы обменялись довольно быстро; надо заметить, место моей работы показалось бывшей директрисе довольно… экзотическим. Ну, а потом она посмотрела на меня с некоторым скепсисом и сказала:

– Значит, так: сейчас я сделаю нам кофе, и ты расскажешь в подробностях, что тебя беспокоит.

– Беспокоит? – удивилась я.

– Именно! – твёрдо ответила Анастасия Леонидовна.

После этих слов она встала из-за стола, изящным движением обогнула угол стола и подошла к скромному шкафчику, в каких на старых кухнях хранились соль, сахар и пачки чая «со слоном». Вот только внутри этого шкафчика оказалась вполне современная кофеварка Nespresso.

Тут я выдохнула с некоторым облегчением: растворимый кофе тоже пришлось бы выпить, а у меня от него изжога. И сливки нашлись, и коричневый сахар был в небольшой серебряной сахарнице, и пара фарфоровых чашечек, и даже сыпучее, хрустящее курабье с подсохшей каплей повидла…

Допив кофе, я отставила чашку и начала рассказывать обо всём, что случилось и выяснилось за последнее время. Заодно и сама будто по полочкам раскладывала события и факты, да и собственные умозаключения.

– Значит, Василий Александрович Голубев и Михаил Николаевич Каменцев, – задумчиво протянула моя собеседница. – Первое имя мне точно незнакомо, а вот второе… Погоди-ка минутку!

Вытащив мобильный телефон, она решительно ткнула в экран. Когда там ответили, заговорила вдруг ласковым голосом, каким иной раз беседуют с маленьким, но сообразительным ребёнком.

– Полина Эммануиловна, как вы сегодня? Погуляли? Сегодня хорошая погода. Даже солнышко выглядывало! Кончился сыр? Хорошо, я сегодня загляну к вам. Конечно, не сложно, вечером после работы и загляну. Полина Эммануиловна, скажите, а вы не помните такую фамилию – Каменцев? Настройщик роялей, это я знаю, но что-то было ещё с ним связано. Ах, вот как?

Несколько минут её неведомая собеседница о чём-то рассказывала, пронзительный чуть дребезжащий голос долетал до меня, хотя слова и были неразличимы. Наконец они попрощались, Анастасия Леонидовна отключила телефон и уставилась на меня.

– Что? – спросила я, занервничав. – Что такое?

– Помимо настройки роялей твой Каменцев…

– Он не мой! – открестилась я немедленно. – Он