Насмешливый лик Смерти - Росс Макдональд

Я села на поезд до Нью-Йорка, а оттуда до Бостона, в Массачусетсе. Чарли жил в собственной квартире в Бельмонте, но он мне не обрадовался. Сказал, что я часть его калифорнийских каникул и не вписываюсь в его бостонскую жизнь. Пшла, мол, вон. Я высказала ему все, что о нем думаю, и выскочила на улицу в одном платье. Был март, шел снег. Я собиралась броситься в реку, потому что она называлась Чарльз-ривер и я надеялась этим его сразить.

Я некоторое время стояла и смотрела, как снежинки падают в воду. Потом дошла до станции подземки и поехала в город. Я даже не схватила насморк. Чтобы отомстить Чарли, я решила пойти на панель. Однажды я ему позвонила и сказала, чем занимаюсь. Он бросил трубку. В ту ночь я не могла оторвать глаз от третьей контактной рельсы в подземке. Пялилась на нее почти час, не в состоянии двинуться ни вперед, ни назад.

Какой-то тип в крахмальной рубашке заметил, что я глазею на третью рельсу, и увел меня к себе. Он оказался безработным танцовщиком из Монреаля. Его звали Поль Терье. Я содержала его до конца года, пока мы пытались вместе поставить балетный номер. Когда-нибудь слышали об улице Лагошетьер в Монреале?

― Никогда.

― Убогая. И номер был такой же. Поль говорил, я могу сделаться танцовщицей. Бог знает, как я старалась. Чего-то мне, наверно, не хватало, пластичности, что ли. А он был старый, с закостеневшими суставами. Все-таки мы выступали в нескольких третьеразрядных клубах на Ниагарском водопаде, в Буффало и в Толедо. Потом мы осели в Детройте. Я пошла официанткой в пивнушку, чтобы накопить денег и открыть танцевальную студию, только шиш накопила. Мы пару раз баловались шантажом. Как-то Поль сплоховал и сбежал в Канаду, бросив меня с поличным. Тут в моей жизни опять появился Лео.

― Наконец-то.

― Вы сами напросились, ― сказала она с кривой упрямой усмешкой.

Это была ее сага, ее взгляд на собственную жизнь, и она собиралась рассказывать по-своему.

― Лео услышал, что я в детройтской тюряге за вымогательство. Он уже был большой шишкой в мичиганской мафии и меня не забыл. Ему ничего не стоило нажать на полицию и меня вытащить. После всех этих лет я опять стала жить с Лео и его сестрой. Конечно, не высший класс, но деньжищ прорва. Я в них просто купалась.

― И докупалась до того, что оказалась здесь.

― Это не смешно, ― сказала она. ― У Лео начались помрачения, страшнее, чем раньше. Дело было так плохо, что я послала немного денег Сэму, для подстраховки. Думала, если станет невмоготу, сбегу сюда и отсижусь у Сэма. Они про Сэма ничего не знали.

― Они?

― Лео и его сестра. Она распоряжалась деньгами Лео, после того как у него пропала память. Лео окончательно съехал в конце прошлого года. Он ни с того ни с сего набросился на дирижера оркестра и чуть его не застрелил. Мы отвезли его к доктору, и доктор сказал, что он болен уже двадцать лет и у него последняя стадия шизофрении. После этого мы не могли держать его в Мичигане. У него много врагов в группировке. И тузы, и шестерки ― все против него. Лео пальцем не шевельнул, чтобы иметь такую долю в доходах. За ним только репутация головореза и связи. Если бы там узнали, что он рехнулся, его вышвырнули бы или сильно окоротили. Поэтому мы приехали в Калифорнию. Я навела Уну на Арройо-Бич.

С самого Бостона, когда Чарли меня отшил, меня сверлила одна мысль. Он держит меня за паршивую голодранку, а я вот вернусь в Арройо с кучей денег и заставлю его кусать локти. Пройду мимо него по улице и сделаю вид, будто его не узнала. Мысль-то была хорошая. Но стоило мне его встретить, я тут же раскисла, и все пошло по-старому. Субботние ночи в студии. Я ему все простила. Он был единственным мужчиной, с которым мне хотелось жить. Это продолжалось до тех пор, пока две недели назад котел не взорвался. Лео узнал про меня и Чарли. ― Голубая сталь ее глаз подернулась дымкой.

― От Люси?

― Исключено. Люси была моим единственным другом в этом доме. И она училась на медсестру. У нее была психическая... психиатрическая подготовка. Она бы не стала проделывать такую штуку со своим пациентом. Люси нас предупредила, что Лео жаждет крови. Она примчалась в горы на такси за минуту до него.

― Так кто же пробудил в нем эту жажду?

― Уна. Мы догадались об этом потом. Люси подвезла меня в отель, где я должна была встретиться с Чарли. Когда Люси вернулась домой, Уна пристала к ней с ножом к горлу, где я и с кем. Люси не раскололась, и Уна выставила ее вон. Я думаю, Уне и так все было известно. Она выпустила Лео и натравила его на нас.

Может, помрачения у них в роду. Во всяком случае, надо было сильно повредиться, чтобы дать Лео заряженный револьвер и зеленый свет. Тогда я вообще ничего не поняла. Мы были с Люси в доме, когда это произошло. Я выглянула в окно и увидела в машине Лео с Уной и спокойно идущего к ним Чарли. Чарли подошел прямо к дверце, и Лео в него выстрелил. Чарли упал и опять встал. Уна отобрала у Лео револьвер. Мы все вместе его скрутили. А потом Уна наплела нам про то, как Лео заставил ее ехать. Тогда я ей поверила. Я побоялась не поверить. Я всегда боялась Уны.

Она сказала, что надо скрыть случившееся, а то будет плохо. Сделать вид, будто ничего не произошло. Ни в коем случае никакой больницы, а Чарли лежит скрюченный в своей машине. Я не решилась спорить с Уной. Похватала свою одежду, которая была в домике, и повезла Чарли и Люси через перевал в Белла-Сити.

Я несколько раз наведывалась к Сэму Беннингу весной и летом, на случай, если он мне понадобится. Он думал, я работаю в Лос-Анджелесе модельершей. Мы были в прекрасных отношениях, но я не могла открыть Сэму правду: что один дружок пристрелил другого, а Сэм должен это расхлебывать. Пришлось выкручиваться. Я сказала, что Чарли меня ударил, и я сама в него выстрелила. Люси подтвердила. Чарли уже не в состоянии был говорить.

Сэм мне поверил. Он потребовал дать ему слово, что если он поможет мне с Чарли, я останусь с ним в Белла-Сити как жена. Я дала. Он припер меня к стенке.

Может, рана была тяжелее, чем показалось по первому взгляду, или Сэм никудышный хирург. Он обвинил Люси в том, что случилось, сказал, она плохо ему ассистировала. Сэм всегда сваливает вину на других. В общем, Чарли умер в ту ночь на операционном столе, не выходя из наркоза.

― Кто делал анестезию?

― Не знаю, меня там не было. Я не могла видеть его кровь.

― Странная ты женщина, Бесс.

― Что тут странного? Разве я могла смотреть, как Сэм его режет? Я любила Чарли.

― Странно другое, ― продолжала она после паузы. ― Люди, которых любишь, никогда не любят тебя. А те, которые любят тебя, как, например, меня Сэм, обязательно такие, что их невозможно любить. Сэм был хорошим парнем, когда я с ним познакомилась. Но он на мне помешался. Я не могла заставить себя его любить, а он слишком умный, чтоб этого не понимать. Это его погубило.

В то воскресенье он сделал дикую вещь. Чарли лежал мертвый в доме, и Сэм думал, что я его застрелила. Было уже поздно его разубеждать. Сэм страшно боялся, что опять меня потеряет, и это толкнуло его на безумие. Он разрезал Чарли на куски, как мясник. Заперся в подвале и не позволял мне войти. Только по звукам я могла догадаться, что он творит. Там есть корыто и старая газовая плита, оставшиеся от его матери. Когда он меня впустил, в подвале не было ничего, кроме костей. Следующие три ночи он занимался тем, что скреплял их проволокой. У Сэма хорошие руки. Когда все было соединено, отполировано и высушено, он приляпал на ребро ярлык из магазина медицинского оборудования и повесил скелет в чулан. Сэм сказал, что это мне предупреждение, и если я его оставлю... ― Она чиркнула ногтем по горлу.

Из кабинета послышался слабый вскрик.

― Это и есть доказательство? ― громко спросил я.

― Вы найдете его в чулане за приемной. Или уже нашли?

― Куда он дел машину Чарли?

― Спрятал в гараже, под какими-то старыми досками и брезентами. Я ему помогала.

― И ты помогала ему сжечь Макса Хейса, когда тот нашел машину?

Бесс меня не слышала. Она прислушивалась к прерывистым всхлипываниям и вздохам, доносившимся из кабинета. Плоть облепила ее скулы, как мокрая глина железный каркас.

― Ты меня надул, ты, ― прошипела она.

Что-то мягко и тяжело ударилось в застекленную дверь. Я бросился к ней. Мне с трудом удалось ее приоткрыть, потому что за ней лежала потерявшая сознание Сильвия. Я просунул руку в щель и перевернул девушку на спину. Металлические наушники клещами сжимали ее бледное замкнутое лицо. Она открыла глаза.

― Простите. Я такая глупая.

Я повернулся к холодильнику. Бесс дергала замок входной двери. Пачки с деньгами исчезли.

― Сядь, ― сказал я, глядя на напруженную желтую спину. ― Мы еще не кончили.

Она не ответила. Вся ее оставшаяся энергия была направлена на то, чтобы сбежать. Замок отперся. Дверь распахнулась внутрь, и вместе с ней в комнату влетела Уна.

Рот у нее был в пене. Глаза застилала та же тьма, какую я видел в глазах ее брата. Револьвер в Униной руке был настоящим.