С тобой и без тебя. Нежный враг - Лесли Локко

Паола была в восторге. Не только от принца Георга, но и ото всей великолепной декадентской компании. Они все ей нравились — модели Кина и Холли, Дженна… Филипп, Гюнтер и Юрген… даже Дэйв и его сестра Катриона были не так уж и плохи. Но больше всех ее внимание привлекал принц Георг. Он был тихим, довольно воспитанным молодым человеком — она выяснила, что ему было двадцать шесть лет, что значило, что он был на десять лет ее старше. На этот раз не было смысла лгать о возрасте — так как все уже были наслышаны о ее деяниях в конце лета, было ясно, что ей недавно исполнилось шестнадцать. И более того, как она заметила, столетие назад в ее возрасте она бы уже была замужем и к шестнадцати годам могла родить двоих детей, «так что довольно меня дразнить!» Все только улыбнулись в ответ. В общем, Паола оказалась самой молодой среди них, но… как сказали между собой молодые люди, она та еще штучка. Хотя бы ее длинные ноги…

Следующие дни она провела на белоснежных склонах гор, слушая, как бушует холодный ветер, преодолевая горные склоны с приятным волнением, а перед ней мчалась темная и стройная фигура принца Георга. Сейчас через минуту она нагонит его и заглянет в его пораженные ее красотой и умением кататься глаза. Дженна и Катриона ни за что не сравняются с ней — они так вскрикнули, когда Паола и принц Георг промчались мимо них в первый день. А модели Холли и Кина были настолько напуганы, что даже не стали рисковать становиться на лыжи. Может быть, им и не хватало смелости для того, чтобы преодолеть пару склонов, но зато они все-таки решились хотя бы попытаться. Паола же, которая видала добрую половину наркотиков, произращенных в Риме и которая имела обыкновение проводить лето на Менорке, была поражена до глубины души тем, что «колеса», гашиш, кокаин, план… они привезли с собой. Каждый вечер после полудюжины выпитых бутылок хорошего вина начиналось настоящее веселье. Холли — это было ее ненастоящее имя, решила Паола — невероятно худая, дерзкая блондинка из какого-то маленького городка неподалеку от Копенгагена, выкладывала вечерний ассортимент. После короткого обсуждения о наиболее приемлемом способе приема внутрь и о том, кто будет первым, наступала пятнадцатиминутная тишина, во время которой каждый выбирал то, что ему хотелось, и тогда вечеринка разгоралась. В первый вечер Паола была не у дел. Конечно, она попробовала что-то, выпила львиную долю алкоголя и даже проглотила какую-то пилюлю, что дали ей в школе, — но ничего не помогало; она лишь была не в себе некоторое время, когда проснулась на следующее утро, почувствовала то еще похмелье… более того, она выкурила еще и приличную долю сигарет и сомнительных крученых самоделок. Посмотрев вокруг себя на компанию, расположившуюся на восточных ковриках в одном из многочисленных залов на первом этаже, она поняла, что находится среди совершенно чужих людей. Поднимаясь выше, — намного выше — она должна была это сделать. Паола протянула руку за маленькой белой таблеткой, которую ей кто-то предложил, сделала глоток шампанского и проглотила ее.

Через полчаса она уже смеялась громче, чем когда-либо. Любое слово смешило ее. Она заливалась смехом, откидывая назад голову, рассыпая вправо и влево свои густые волосы… она каким-то образом съехала со своего места на пол и растянулась там, устроив одну руку на бедре Холли, которая внимательно слушала одну из «увлекательных» историй Дэйва… что-то о медведе, собаке и модели… но было так смешно, что она просто не могла унять смех. Она не совсем ясно понимала, почему Дженна неодобрительно посматривала на нее, но, с другой стороны, это было так забавно… она снова принялась хохотать.

Дни летели. Больше всего ей нравилось, когда они с Дженной сидели по вечерам у зеркала и готовились к ужину; они пробовали разные наряды, накручивали волосы, закалывали их шпильками или распускали, оставляя их ниспадать по спине — они были не такие, как худые блондинки Холли и Кина, а те в свою очередь были такие забавные. Дэйв повернулся к принцу Георгу и Филиппу, словно ожидая слова одобрения от них. Они охотно кивнули.

В предпоследний вечер Паола надела свое длинное черное шелковое платье с широкими рукавами и открытой спиной. Волосы были собраны в легкий широкий пучок на макушке и заколоты черной бархатной розой. Она позаимствовала у Дженны ее замшевые туфли на высоком каблуке и чулки.

— Браво! — воскликнул Дэйв, хлопая в ладоши с другого конца стола, когда вошли Дженна и Паола. В зубах он держал сигарету и продолжал одаривать их комплиментами. Принц Георг протянул ей бокал шампанского и случайно коснулся Паолы, она тут же почувствовала, словно заряд электричества прошел сквозь нее.

— Где Холли и Кина? — спросила Дженна, осматриваясь по сторонам. Ни они, ни Катриона еще не спускались.

— О, они решили пропустить ужин, — быстро ответил принц Георг. — Они так устали.

За столом царила странная атмосфера — Дэйв был уже довольно пьян; Гюнтер и Юрген были неестественно напряжены. Только принц Георг и Филипп оставались прежними: отстраненные и немного грубые, как и всегда. Принц Георг хлопнул в ладоши. Дверь распахнулась, и слуги стали накрывать на стол — тончайшие кусочки телятины, приготовленной в винном соусе; крохотный картофель в масле; свежий горошек и бобы… Еда, как обычно, была превосходной. Ни Паола, ни Дженна не ели много. Они манерно ели то немного телятины, то ложечку гороха, то картофеля. Принц Георг то и дело наполнял их бокалы, широко улыбаясь.

Час спустя Паола поняла, что опьянела сильнее, чем думала. Она с трудом концентрировала внимание на том, что говорил Дэйв, который сидел слева от нее. Филипп, сидевший справа от Дженны, придвинулся к ней ближе и что-то шептал ей. Вдруг свет в комнате померк, потом опять зажегся. Она взволнованно осмотрелась, но, похоже, никто этого не заметил. Паола почувствовала, как рука Дэйва касается ее бедер, скользя вверх по ноге, но она не могла четко понять… Она хотела остановить его, отбросить его руку, но не могла ни открыть глаза, ни пошевелить рукой. Где-то далеко она слышала чей-то крик. Послышался звук отодвигаемых стульев, резкий звук… потом закрылась дверь. Кто-то засмеялся. Паола все еще чувствовала чьи-то руки вокруг себя… Теперь голос принца Георга, он шептал ей на ухо что-то нежное. Она расслабилась. Должно быть это его рука, подумала она, когда свет снова потускнел, — это его рука гладит мои руки, шею, снимает платье. Казалось, воздух ласкает ее кожу… Где же остальные? — подумала она, когда стала впадать в легкий причудливый сон. Они все еще в столовой? Что они все делают? Где Дженна и Филипп, и Дэйв… и Гюн… Гюнт…? Руки по всему телу, слишком много рук… последняя сознательная мысль была о том, что кто-то, закрыв ей ладонью рот, грубо снимал с нее платье. Потом она ничего не помнила. Пустота.