Кэтрин Эбдон и черный оборотень (СИ) - Селина Танеева

Когда наконец строптивый пациент оказался в кровати, к нему были допущены посетители: товарищи по команде. Кэти с любопытством прислушивалась к их разговору. Приятели обсуждали прошедшую тренировку и планы на предстоящую неделю. С их слов стало ясно, что первый матч, который состоится через месяц, пройдёт между командами Хаффлпафа и Гриффиндора.

– …ты, главное, не пори горячку! У Трэй отличная техника, но мне кажется, слишком уж она фанфаронит.

– Что делает?

– Задаётся. Выпендривается. Обратил внимание, сегодня они тренировались без запасного ловца, так Трэй, вместо того, чтобы быстренько отыскать снитч и схватить его, битый час красовалась, парила под облаками, потом показала, на что способна её метла на красивых – не спорю, – но совершенно ненужных виражах, а потом очень эффектно спикировала.

– Верно. Мне тоже показалось, что финт Вронского был лишним.

– Я и говорю – слишком играет на публику! Как же, вундеркинд! Её ж пригласили в команду ещё первоклашкой, ты же знаешь.

– Кто ж этого не знает?! И всё же она классный ловец. Первокурсники в сборные не часто попадают.

– Ну что ж, что сильный ловец. Есть и у неё недостатки. Эта любовь к показухе сыграет с ней однажды злую шутку. А ты давай, выздоравливай, а завтра с утра пораньше – на тренировку. У неё талант, ладно, – да и ты не с ёлки упал. Пусть себе фанфаронит. А ты тихонько, скромненько так, возьми и поймай снитч!

Настроения подслушанный разговор не улучшил. Мало того, что всё болит. Тут ещё и заговор плетётся против её команды. Ну, не совсем её. Очередная пропущенная тренировка перечёркивает все надежды на то, что Кэти когда-нибудь сможет назвать сборную своей командой…

– Зачастила ты что-то ко мне. Ведь и двух дней не прошло, как я тебя вылечила, и вот опять ты тут.

Задумавшись, Кэти не заметила, как в комнату вошла мадам Помфри.

– Что ж ты, натворила, девочка…

– Так получилось.

– Да я тебя ни в чём и не обвиняю! Обвинителей и без меня достаточно, – она оглянулась на дверь. – Вот поставлю тебя на ноги, и…

– Что? – испугалась Кэти.

– Не знаю. Поход в лес – это серьёзное нарушение.

– Это же случайно получилось, – проныла Кэти. – Вы же говорили про берёзы на берегу, помните? Они же не в лесу!

– Помню, – мадам Помфри помрачнела. – Я уж и сама не рада, что рассказала про те берёзы. Да только оборотня-то ты встретила не на берегу!

– На опушке!

– На опушку чёрный оборотень выйти не может.

– А этот вышел! – крикнула Кэти и тут же засомневалась: а правда ли, что вышел? Ведь он сидел под ёлкой, в папоротниках… – Он меня подозвал…

– Понятно, – сказала мадам Помфри, заканчивая обрабатывать рану. – Всё. Выпей ещё вот это и спи.

– А что это? – спросила Кэти. Она принюхалась и уловила знакомый аромат.

– Это настойка все той же противообортневой пасты. Ты думаешь, сознание потеряла просто от усталости?

– А разве нет?..

– И чему вас только учат? – мадам Помфри покачала головой.

– Мы чёрных оборотней не проходили, – насупилась Кэти.

– Усталость – это тоже последствие встречи с оборотнем. Простое его присутствие выкачивает из тебя силы. Каждое его прикосновение чрезвычайно токсично. Ещё немного, и ты лишилась бы руки. А не притащи тебя Северус так скоро, промедли немного, и всё! Было бы поздно!

– Что – всё? – испугалась Кэти.

Мадам Помфри не ответила, только выразительно глянула на Кэти.

– А если б укусил? – севшим голосом спросила Кэти.

– Эта паста помогает и от укусов. Но раны нужно обрабатывать сразу же. Вот почему… – мадам Помфри осеклась.

– Что? – Кэти была заинтригована.

Мадам Помфри молча пошла к двери.

– Если оборотень укусил бы меня, я… тоже превратилась бы… в оборотня, да?

– Если кусает чёрный оборотень, ты уже ни в кого не превращаешься. Это значит, он тебя ест.

Мадам Помфри скрылась за дверью.

Бодрости этот разговор тоже не прибавил. К счастью, настойка быстро погрузила Кэти в сон, и переживания о том, что случилось, что могло случиться, но, к счастью, не случилось, и что бы случилось, если бы это всё же случилось, – не успели её измучить.

Таким образом прошла целая неделя. Друзей к Кэти не пускали – видимо, мадам Помфри опасалась, что недомогание, вызванное общением с оборотнем, может оказаться заразным. По просьбе Кэти ей передали учебник по защите от тёмных сил. Коротенькую главу, посвящённую чёрным оборотням, за неделю она выучила наизусть.

Наконец Кэти почувствовала себя совсем здоровой. Только немного побаливала разодранная «симпатичным незнакомцем» рука. Но мадам Помфри оставила Кэти ещё на сутки.

– Успеешь, – хмуро ответила она на просьбу Кэти отпустить её. – Твой декан был тут вчера вечером. Ты уже спала.

– Повезло, – вздохнула Кэти.

Мадам Помфри усмехнулась и сказала:

– Не слишком-то радуйся. Пока отдохни хорошенько. А утром позавтракаешь и сразу отправишься в учительскую. И готовься к худшему – Том Реддл, то есть профессор Реддл, разъярён.

Кэти поморщилась: такое состояние Реддла было ей знакомо не понаслышке.

– Вы думаете, меня исключат, да? – дрогнувшим голосом спросила она.

Мадам Помфри покачала головой, и было неясно: то ли она соглашается, то ли просто не знает, что сказать.

Несмотря на утреннюю бодрость, Кэти проспала весь день. Просыпаясь время от времени, обнаруживала перед собой очередную порцию противооборотневого зелья, послушно её выпивала и вновь проваливалась в сон.

В понедельник, молча выпив привычную кружку горьковатой настойки, Кэти еле дождалась последнего осмотра, после которого придётся отправляться за заслуженным наказанием, а то и домой, в Лондон. Завтрак, как и следовало ожидать, остался нетронутым.

Однако идти в учительскую и выслушивать гневные нападки Реддла не пришлось. Мадам Помфри последний раз осматривала раны, нанесённые оборотнем, когда вошла профессор МакГонагал.

Она очень сухо поздоровалась и, дождавшись окончания перевязки, кивнула Кэти: следуйте за мной. Кэти стало подташнивать, наверное, от волнения. Или от нескольких литров противооборотневой настойки, выпитых за неделю? «Перед отчислением со студентом всегда разговаривает Дамблдор», – вспомнились слова Джорджианы.

Вслед за МакГонагал Кэти поднялась на второй этаж. Проходя мимо кабинета истории магии, она услышала голос профессора Бинса и тяжело вздохнула: ведь очень может быть, ей уже не придётся слушать его монотонные лекции и рисовать забавные конспекты-комиксы. В самом мрачном настроении она шла за заместителем директора. «Неужели этого всего больше не будет…», – эта мысль беспрерывно кружилась в голове.