Чудны дела твои, Господи! - Татьяна Устинова

– Общий привет, – провозгласил Боголюбов, чувствуя себя идиотом.

Лера держала в руке кошелек, такой знакомый ему, как будто это был его собственный кошелек, старый друг!.. Сколько раз он подкладывал туда денежку – просто так, потому что у него было что подложить, а ей вечно не хватало денег!..

– А я… кофе покупаю, – сказала Лера, как будто оправдываясь. – У тебя кофе нет.

– Я знаю.

От растерянности он прошелся вдоль стойки, рассматривая тарелки и блюда.

– Покушать, может быть? – сунулся молодой буфетчик в длинном белом фартуке. – У нас сегодня и ежедневно русский стол – сало, буженина, шейка запеченная, утиная ножка в меду, язык отварной горячий, огурчики соленые, маринады всякие, студни говяжий, курячий, – он так и сказал «курячий», – рыбки всякие, селедочка слабосоленая, килька пряная, судачок заливной, ну и водки разные. Желаете стопочку?

– Рановато для стопочки, – пробормотал Боголюбов, отводя глаза и от разносолов, и от Леры. Созерцать их почему-то в данный момент казалось ему неприличным.

– Тогда кофейку? С молоком, со сливками? Печенье сдобное, заварное, песочное, слоеное, обсыпное с крошкой, с сахаром, с маком, с изюмом! Пироги с капустой, с мясом, с печенкой, с курятиной, с рыбой, с потрошками, с картошкой, с яйцом! Сладкие – ватрушки, с яблоком, с вишней, с малиной, со сливой, брусничные, черничные. Портвейнцу рюмочку?

Он так и сказал «портвейнцу», и Боголюбов захохотал – так ему все понравилось.

Он взял бывшую жену за кошелек и потащил за собой – к покрытому белой скатертью столу и полосатым стульям.

– Садись, – велел он. – И сиди.

Он лихо назаказывал всего – и кофе, и пирогов, и печений, и «портвейнцу».

– Куда столько? – спросила Лера, когда он уселся напротив. – Мы все не съедим. Что с тобой такое?

– Почему они все решили, что я идиот? – спросил Андрей Ильич у нее. – Я произвожу такое впечатление? Это другая картина! Она просто похожа, вот и все. И кто Нине велел мне ее подсунуть? Саутин? Модест? Или есть еще кто-то, о ком я не знаю? И главное – зачем?!

Лера ни о чем не стала спрашивать. Она просто смотрела на него, склонив голову немного набок, как собака Мотя. Она знала, что он все расскажет сам или вовсе ничего не расскажет, сколько ни приставай.

Все же они были женаты много лет. До того, как развелись.

– Что вы вообще полдня делали в отделении?! – вдруг взвился Андрей Ильич. – Почему ты меня не разбудила, когда поехала?..

– Саша сказал, что ты пока там не нужен, он сам разберется. Юлька должна показания дать, их запишут, потом она должна гада опознать или как это называется?.. Судья должен выбрать меру пресечения, а это тоже небыстро. Он сразу стал адвокату звонить, как только понял, что отпускать его на все четыре стороны никто не собирается. Адвокат, насколько я поняла, должен приехать, а из Москвы за час не доедешь, Андрей. И за два не доедешь! Так что это долгая история. Саша сказал, что ему тоже, скорее всего, придется в Москву поехать. Не сейчас, а… потом. Чтобы там процесс проконтролировать.

– Саша! – фыркнул Боголюбов. – Этот ваш Саша всю голову мне заморочил!

«Ты мне всю голову заморочил» – так сказал министр, подписывая боголюбовское назначение в музей.

– Юлька осталась, а я ушла. Мне там совсем делать нечего! А она без Саши никуда идти не хочет. Она еще не отошла, Андрюш. И не знаю, скоро ли отойдет.

– Саша – не самый плохой вариант в ее случае, – заявил Боголюбов. Молодой человек в длинном фартуке расставлял на столе пироги и печенье. – Ты так не считаешь?

– Ты говоришь ерунду, – отрезала Лера, сразу став похожей на женщину, которая с ним развелась. – Какой еще Саша!.. Просто у нее стресс. Сильный. Он ее спаситель и герой. Вот она и раскисла.

– Не, не, не, – сказал Боголюбов, ложкой поедая пенку с капучино. – Вот тут ошибка. Он ее герой не потому, что она раскисла. Он герой, потому что избавил ее от подонка. Если я правильно понимаю, он навсегда избавит ее от всякого рода подонков.

Лера хотела возразить, но не стала и глотнула кофе.

– Вот именно, – продолжал Боголюбов, отвечая на то, что она не сказала, – рано или поздно это должно было случиться. Она должна была вляпаться в историю… не просто гадкую, а опасную для жизни. Или она станет продолжать в том же духе, или объявит Сашу своим героем и будет жить по-новому.

– Да, – согласилась Лера горестно. – Как это мы не уследили?..

– Мы разводились, – буркнул Боголюбов.

Она посмотрела на него.

– Что ты смотришь? Это была не моя идея, Лера. Это я мешал твоей карьере и… чему еще? А, карьерному росту! Я мешал тебе расти. Тебе начальник объяснил, что ты самый перспективный сотрудник в его подразделении, звездная карьера у тебя в кармане, нужно только еще больше сил отдавать службе. Я сказал, что это маразм, и ты подала на развод. Ты же должна расти, а не загнивать со мной в болоте.

– Но почему, почему ты решил, что это маразм? – неожиданно прицепилась она, как будто не прошел год, как будто все вернулось обратно и он впервые, только сейчас сказал «маразм», чем оскорбил ее ужасно! – С чего ты взял?! Ты что, считаешь, я не способна на большее?! Я должна просто сидеть и набирать на компьютере тексты?!

…Все же он прошел, этот год.

Прошел и оставил Андрея Ильича не таким, каким он был раньше. Тогда, когда он в первый раз сказал «маразм», он бы непременно взвился, стал бы громким голосом объяснять ей, что она неправа, что ей мерещатся какие-то неслыханные и невиданные перспективы – а неслыханные и невиданные потому, что их таких не бывает!.. Он бы объяснил, что именно ей надо делать, чтобы занимать именно свое «законное» место, а не мчаться туда, где она ничего не понимает. Он бы загнул про «талант» и «предназначение» – он так много говорил ей об этом в прошлой жизни, что слова стерлись и потеряли всякий смысл.

– Ты способна на большее, – сказал нынешний Боголюбов сегодня, год спустя. – Конечно, Лер, я не хочу об этом говорить, все сначала начинать…

– Нет, объясни мне! Вот прямо сейчас объясни, почему ты считал, что у меня ничего не выйдет.

– Я не так считал, – вяло возразил Боголюбов. – Я по-другому считал! Я говорил, что у тебя есть талант. Безусловный. Стопроцентный. Редкий. Ты сценарист. Полстраны плачет, когда твои фильмы по телевизору показывают.

– Ну и что?! И что?! Я никогда не заработаю больших денег, даже если буду писать по десять сценариев в год! А там у меня перспектива!

– Да нет там никакой перспективы, – сказал Андрей Ильич. – В этой твоей новой конторе ты должна писать сценарии для каких-то корпоративных праздников…

– И сама их ставить, и приглашать артистов, и ведущих, и нанимать персонал, – перебила его Лера. – Это совершенно другая работа! За совершенно другие деньги! Что плохого?

– Да прекрасно все, – согласился Андрей Ильич.

– Почему ты говорил, что ничего не выйдет?

– Я не так говорил, – повторил Андрей Ильич. – Я говорил, что ты себя погубишь. Как же ты не понимаешь, Лерка? Это работа разного… класса. Сценарии для фильмов и… корпоративы! Ты замучаешься очень быстро, все это тебе надоест хуже горькой редьки. Зачем мы опять об этом заговорили?!

– Я хочу знать.

– Ты все знаешь. У тебя была работа, с которой ты справлялась лучше всех в этой стране. Так больше никто не умел! А ты ушла писать… репризы для дебильных ведущих.

– Они не дебильные! И не только репризы писать!

– Да, еще нанимать артистов и приглашать уборщиц! Круто, конечно, но это такая… потеря себя. Ты, может, этого сейчас не понимаешь, но потом будешь жалеть, я точно знаю. Я ведь тоже когда-то уходил с работы в… бизнес!..

– Я помню.

– Я зарабатывал лучше, чем сейчас, а жить совсем не мог. Может быть, Монтсеррат Кабалье и поет у кого-то на вечеринках, но ей не приходит в голову навсегда бросить оперу и посвятить себя вечеринкам.

– То есть я – Монтсеррат Кабалье.

Боголюбов кивнул.

– И ты просто опасался за мой талант.

Он посмотрел – у нее был такой вид, как будто она собирается заплакать.

– Лер, – быстро сказал он, – ну что такое? Мы же все наши споры давно решили… радикально. Сейчас-то из-за чего?..

– Я уволилась, – выпалила Лера, и он вытаращил глаза. – Прямо перед тем, как мы к тебе поехали. Я не смогла. Ты был прав.

Тут Боголюбов так оскорбился, что протянул грозно:

– Что-о-о?! Как это уволилась?! Как это – я был прав?!

– Перспективы! – И она все-таки заплакала. – Я должна была ехать в Казахстан и там раскрутить сеть казино. Праздники, звезды, концерты, рулетки, ставки! Открытие новых заведений и обновление старых. Бассейны с шампанским и катание на арабских скакунах. Канкан, кокаин, «блек-джек» и проститутки. Все ближнее и дальнее зарубежье играет у нас. Ночная жизнь начинается с самого утра. Даже ты не предполагал такого… фейерверка!

Она вытерла салфеткой нос.