Бабочки в моем животе, или История моей девственности - Татьяна Николина

– Почему ты молчишь, Кэт? Так ты согласна или нет?

– Не знаю, – отвечаю я. Это правда.

– Почему?

– Мне нужно подумать.

Это мой стратегический ход. Девушка должна сомневаться. Или хотя бы делать вид.

– Хорошо, – сдался он.

– Почему ты зовешь меня с собой? – интересуюсь я.

– Без тебя мне будет скучно.

– Какой ты трогательный, Марат, – добрею я на глазах.

– Трогательный? Меня так никто не называл. Чем же я тебя растрогал?

– Да так, ничем, – ухожу я от ответа, поднимаю камушек и с размаху бросаю его в воду.

Надо сказать, метатель я слабоватый. Камень пролетел от силы метра два и тяжело плюхнулся в воду.

– А вот камни по воде ты пускать не умеешь, – произносит голос Марата у меня над ухом, и я увидела ладную длинную дорожку, которую проделал по воде другой камешек.

– Ничего. Зато у меня масса других достоинств, – прощаю себя я.

– Это уж точно.

«Молодец! Делаешь успехи!» – хвалю его про себя.

– Правда? И ты тоже так считаешь? – произношу вслух.

– Правда, – смиренно отвечает Марат.

Он сегодня какой-то необычный, мягкий, со всем соглашающийся, покладистый и смиренный. Вопреки обыкновению, даже не спорит со мной. Почти его не узнаю. И это мне определенно нравится.

– И какая же я, на твой взгляд? – провоцирую его на комплементы.

– Ты… – Марат снова уставился в мои глаза, будто бы пытаясь прочесть в них что-то. – Ты знаешь себе цену. И это нормально. Ты прекрасно осознаешь свою власть над мужчинами и уверенно пользуешься этим.

– Вот как? Очень любопытно!

– Но ничего плохого в этом нет. Любой человек делал бы то же самое на твоем месте. Ты довольно умна, что делает тебя еще более неотразимой. Ты хитрая и дерзкая. Ты бросаешь вызов, но делаешь это только потому, что надеешься получить достойный ответ. Как правило, ты разочаровываешься. Потому что достойных тебе соперников не находишь. Мужчины видят в тебе красотку, желанную добычу и идут в атаку. А ты не любишь прямого тарана, тебе нужна тонкая игра, не так ли?

Его проницательность меня удивляет. Он прав, хотя я и сама никогда так детально не анализировала свои поступки.

– Ты сильная, – продолжает Марат. – И соответствовать тебе совсем не просто. Ты ищешь мужчину, который не уступал бы тебе в силе, характере. А таких немного. Оттого и твоя разочарованность в мужском поле.

Я опустила глаза. Он был настолько прав, что мне даже стало неловко, будто я оказалась совсем голой, неприкрытой и беззащитной рядом с ним.

– И все же ты можешь быть очень мягкой, трогательной и нежной, когда чувствуешь себя в безопасности. Ты сексуальная, темпераментная и страстная. Уверен, в постели с тобой не придется скучать. Ты явно знаешь толк в сексе, но и тут предъявляешь высокие требования к партнеру.

Как хорошо, что уже темно и он не может видеть, как я меняюсь в цвете.

– К чему скрывать, ты любишь деньги, вернее, тот комфорт, который они могут обеспечить. Но еще больше ты любишь свою свободу. Тебя нельзя купить. Ты тонкий, противоречивый человек, и все твои иголки и шипы – это ведь только защита от внешнего мира, от грубости, пошлости и глупости. Тебя легко обидеть и легко разозлить. Ты очень эмоциональная и чувствительная. Очень чутка к фальши и неискренности. Честная, даже чересчур прямолинейная, острая на язык. И притом ты такая сентиментальная. Кэт, я знаю, что на самом деле ты добрый, нежный котенок, который очень хочет, чтобы его любили.

Марат прижал меня к себе так крепко, что слезы, уже стоявшие в моих глазах, едва не выплеснулись наружу. Он схватил мою голову руками, прижал ее к своей груди, целуя мои волосы. Я молчу, медленно переваривая все вышесказанное. Кто бы мог подумать, что этот циник может оказаться таким тонким психологом. Он практически раскусил меня. В общем-то, он оказался почти полностью прав. Не считая вопроса о сексе, конечно. Впрочем, может быть, и это ему виднее. Разве же я могу судить о том, чего пока совсем не знаю?

– Надо же, как ты меня успел изучить, – тихо произношу я.

– Если бы, – поет он в моих волосах, – если бы я мог изучить тебя полностью. Я мечтаю об этом. Все сказанное – это лишь то, что лежит на поверхности. В остальном же ты для меня полная загадка. Я не знаю, чего от тебя ждать. Кроме того, во многом я могу ошибаться насчет тебя.

– Но в главном ты все-таки прав, – соглашаюсь я.

– Кэт, ты самая необыкновенная девушка из всех моих знакомых. Ты такая противоречивая. С тобой всегда как на вулкане: не знаешь, когда рванет. И от этого я схожу с ума по тебе еще больше.

– Ты сходишь с ума? – поднимаю голову я и улыбаюсь его лицу.

– Да. А разве это незаметно? Я же думать ни о чем не могу. Днем и ночью все мои мысли о тебе. Я хочу быть рядом с тобой и очень этого боюсь. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сложнее мне оставаться без тебя.

– Правда? – спрашиваю я, внимательно изучая его лицо. Он стал похож на мальчишку, такой юный, с горящими глазами.

– Я боюсь тебя разочаровать, Кэт. Я не хочу оказаться одним из многих. Именно поэтому я и согласился на твои дурацкие условия. Да на что угодно я бы согласился ради возможности быть с тобой. Ты моя самая необыкновенная, Кэт. И я хочу доказать, что достоин тебя.

Я провожу рукой по его лицу, такому теплому, такому внезапно родному. Его губы шевелятся под моими пальцами, произнося эти неожиданные, проникающие прямо в сердце слова. Никто и никогда не пытался меня понять. Никто не старался быть меня достойным. А этот необычный красивый мужчина, по которому сохнет целая армия женщин, мечтает о том, чтобы меня заслужить.

– Спасибо тебе, – шепотом-поцелуем сказали мои губы, приказывая его рту замолчать. – Спасибо тебе, милый.

Мне захотелось так же искусно проникнуть в его душу, забраться в потаенные уголки мозга, исследовать глубины его сердца. Но все, до чего я могу дотянуться сейчас, это его губы. Этот рот, способный одними лишь звуками заставить петь и изнывать, ликовать и стонать мое нутро, задетое за живое и щедро политое бальзамом нежности, понимания, заботы. Я мягко вцепилась в его губы, желая через них добраться до самой глубины его естества. Он тоже стремится изучить не только мою душу, судя по тому, как уверенно и глубоко зашел его язык. От Марата пахнет морским бризом, горько-сладким дурманом и уверенностью. Я залезаю и прячусь под его куртку, совсем как цыпленок. Мне хочется остаться там навсегда, у его тепла, у его бьющегося сердца, будто бы я его сиамский близнец, не желающий разъединения. Он целует мои глаза. Боже, никто и никогда не целовал мои глаза! Я пытаюсь в ответ благодарить его губы поцелуями своих ресниц. Быть с ним… его желать… любить его… Так просто и так сложно. Так возможно и недостижимо. Так желаемо и так страшно. Возможно ли это? По моим щекам побежали длинноногие влажные струи. Деликатно закапали, медленно поползли, резво побежали, заструились неугомонным ручьем из-под моих прикрытых порхающих ресниц. Я знаю, слезы – это растаявший лед моего сердца.