Миф об идеальном мужчине - Татьяна Устинова

– Через сколько? – оторопело спросил Игорь. Это была какая-то явная чушь. Какой любовник может утешать любовницу тем, что женится на ней через десять лет? Почему тогда не через тридцать? Или через пятьдесят?

– Вы зря так удивляетесь, – сказала Эля, и тень бледной улыбки мелькнула у нее на губах. – Вы не знаете Сережу. Он уникальный человек. Очень верный, очень постоянный. Его слово было… незыблемо, понимаете? Он говорил, что всю жизнь искал и ждал только меня. Он же очень рано женился, лет в двадцать, что ли… Жили они трудно, почти нищенствовали. Он никогда не знал никаких женщин, кроме своей жены, и чувствовал, что он ей… как бы это сказать… обязан, что ли.

– В каком смысле? – уточнил Игорь.

– В том, что она столько лет вместе с ним терпела все трудности и так далее. Это, конечно, глупость, но мужчины, особенно такие, как Сергей, думают по-другому… Мы встретились, когда он уже был совершенно сложившимся человеком, и он полюбил меня. А я его.

– И что же изменилось? – спросил Игорь.

– Ничего, – ответила Эля слегка удивленно. – Мы всегда будем друг друга любить…

– Вы сказали, что, когда родился ваш сын, все изменилось, – напомнил Игорь.

– Да, но не в этом смысле! – воскликнула Эля. Легкая досада промелькнула на ее лице, как будто она удивлялась, что этот милиционер может заподозрить, что Сергей ее разлюбил. – Он стал нервничать, разрываться на части между той семьей и мной. Он очень любил нашего сына, ему хотелось проводить с ним как можно больше времени, вот мы и выдумывали какие-то несуществующие операции, совещания в министерстве…

– Позавчера он тоже был у вас?

– Да, – сказала она и наконец заплакала. – Был. Из министерства он приехал ко мне. Но долго оставаться не мог, ему нужно было еще посовещаться с Гольдиным, поэтому он пробыл, наверное, с полчаса. Поиграл с сыном, выпил кофе и уехал.

Лифт припадочно дернулся, и Игорь поддержал ее под локоть.

– Позавчера вы были дома весь день?

– Нет, – она вытерла лицо и мельком взглянула на него. – Я приехала потому, что он мне позвонил и сказал, что сможет вырваться на полчаса между министерством и работой. Я сразу села в машину и через пять минут была дома.

– Ваши родители знали о том, что у вас с Мерцаловым был… – Игорь секунду колебался, прежде чем произнести это слово, – роман?

– У нас не было никакого романа, – сказала она так, как будто он ее чем-то оскорбил. – У нас с ним была любовь. И будет всегда. Понимаете?

Нет, подумал Игорь, вновь уподобляясь майору Ларионову. Не понимаю и, наверное, никогда не пойму. Какая, к черту, любовь может быть с женатым мужиком, имеющим двоих мальцов?! Так, не любовь, а баловство какое-то. Подростковые гормоны ударили в голову великому Сергею Мерцалову, только и всего. Это у тебя любовь, милая девочка Эля. Это слово прямо-таки выведено крупными буквами на твоей розовой детской мордахе.

– Родители, конечно, знали. – Она прислонилась головой к стене. – Это невозможно скрывать. Они познакомились с Сережей на Крите, и мама моментально обо всем догадалась, а отцу мы еще долго не говорили. Но когда родился Эдька, пришлось сказать…

– Как они относились к вашей… любви? – пересилив себя, Игорь назвал это так, как ей хотелось или представлялось верным.

– Плохо, конечно, – Эля усмехнулась горькой взрослой улыбкой. – Особенно папа. Он Сережу терпеть не мог и называл развратником. Я ему говорила, правда, что нынче все так живут, не мы первые, не мы последние…

Лифт снова припадочно дернулся, замер, раздумывая, и пошел вниз.

– Я не хочу обсуждать это в институте, – быстро проговорила она. – Если вы хотите что-то у меня узнать, приезжайте ко мне домой. Здесь говорить я не буду. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Игорь со вздохом. – Скажите, Эля, ваши родители живут в Москве?

– Да, конечно. – Вопрос ее удивил. – Папа переехал сюда из Кисловодска очень давно, лет двадцать пять назад. А может, и больше. Его первая жена умерла, и он не захотел там оставаться. А потом женился на маме, она москвичка. Правда, сейчас они оба в Кисловодске, у бабушки. Они каждый год там отдыхают.

– Понятно, – сказал Игорь. Лифт затормозил, двери открылись. – Мы с вами еще поговорим, Эля. Хорошо?

Навстречу им из кресла поднялся невысокий человек в белом халате, наброшенном на могучие плечи, которые не мог облагородить дорогой пиджак. В пальцах у него дымилась сигарета.

– Чертов лифт, – сказал он со странной кривой улыбкой. – Давно Сергею предлагал заменить, а он все экономил… Гольдин Александр, зам генерального. Спасибо, Эля, дальше я сам…

Майор Ларионов сказал, что ему нужно срочно позвонить, и, одним движением пролистав записную книжку, не нашел ничего лучшего, чем позвонить Клавдии Ковалевой.

Ему нужно было пять минут, чтобы сосредоточиться и понять, каким именно образом следует говорить с Петром Мерцаловым, дожидающимся его за закрытой кухонной дверью.

Тихий щелчок трубки параллельного аппарата заставил его улыбнуться. Он был совершенно уверен, что услышит такой щелчок, и он его услышал. Интересно, где взяли трубку – в гостиной или в спальне? Нужно точно узнать, есть ли в спальне аппарат. Должен быть, просто обязан быть, вряд ли Сергей Мерцалов бегал на каждый звонок из спальни в гостиную.

Поговорив с Клавдией, он потер руками лицо. Кожа от усталости, недосыпания и табачного дыма казалась слишком сухой и тонкой.

Он не особенно беспокоился, но все же хорошо, что у Клавы все в порядке. Как-то даже легче стало.

– Петр Леонидович! – позвал Андрей, распахивая дверь на кухню. – Проходите сюда, мне здесь удобнее разговаривать!

Не имело никакого значения, где именно они будут разговаривать, но это было частью выработанной за полминуты стратегии. Лучше пусть Мерцалов-младший сам к нему подойдет. Если гора не идет в Магомету, то Магомет идет… куда?

Мерцалов-младший посидел, изучая Андрея задумчиво-веселым взглядом.

– Ах ты, господи! – сказал он наконец. – Как это я запамятовал, что вы теперь все грамотные, что вам в ваших милицейских колледжах стали психологию преподавать! Ну конечно, конечно, господин майор, я подойду к вам. Если это вам удобнее… Как скажете… Как пожелаете…

– Петр! – негромко предупредил из дверного проема Мерцалов-отец. – Не забывайся!

– Нет, папуля, – пообещал Мерцалов-сын. – Я не забудусь. Или я не должен отвечать на вопросы без своего адвоката?

– Петр Леонидович, – сказал Андрей, – у меня работы полно. Вы свой боевой задор барышням продемонстрируете. Потом, попозже. Им должно понравиться. А пока проходите и садитесь.

– Батюшки! – радостно удивился Петр Мерцалов. – Какое красноречие! Хорошо. Уговорили. Прохожу и сажусь.