Человек без прошлого - Николай Раков

Легкая улыбка тронула губы дена. Несколько секунд длилось молчание, а потом монах поднял руки. Широкие рукава сползли к плечам, обнажив кисти и тонкие жилистые предплечья. На левой руке, чуть ниже локтевого сгиба, был отчетливо виден тонкий порез, стянутый коричневой корочкой запекшейся крови.

— Что и следовало доказать, — заключил Альбрайт. — Кто-нибудь сомневается, что этот порез появился меньше суток назад? Если да, то прошу пригласить врача. Я не сомневаюсь, он скажет то же самое. Можете опустить руки. Возьмите, генерал. — Дин протянул Горнбату радиационный тестер. — Проверьте, есть ли на руках ден Сарона следы того вещества, что вы распылили на ручку двери в пещере с бассейном для воды.

Генерал взял тестер, который в его руках начал светиться, но когда он поднес его к рукам дена, свечение прибора резко усилилось и он начал вибрировать.

— Нужны еще доказательства? Если да, то можно взять на анализ кровь ден Сарона, и если на Сгоне есть разделение крови на группы, то кровь, взятая у него, и кровь с контейнера, в котором мы нашли донесение агента, полностью совпадет. Если и этого мало, то прошу осмотреть всех сотрудников базы. Я уверен, что у одного из них будет на теле глубокий порез, и он сообщит нам, что его нанес ему ден Сарон.

— Ден, я не хочу в это верить, — проговорил Горнбат. — Но факты говорят о том, что монах несломленной церкви Сгона стал пособником захватчиков, опозорив гарантов свобод и независимости целой планеты. Возражайте, ден. Докажите, что случилась ошибка.

Монах по-прежнему стоял неподвижно, будто все сказанное не имело к нему никакого отношения.

— Вы что-нибудь скажете, ден, или вас можно отвести в камеру? Кстати, донесение не дойдет до хозяев. Ваш крылатый связник убит. Надеюсь, вы это уже поняли.

Неожиданно для всех присутствующих ден Сарон заговорил:

— Неужели вы думаете, что, поймав меня, тем самым можете победить великих несущих свет Сгону? Я луч света. Если один из лучей погаснет, Фофайр не будет светить менее ярко. Вы, идущие в темноте, в ней и останетесь.

Произнеся заключительные слова, ден Сарон упал на пол кабинета.

Для генерала это действо монаха оказалось неожиданным. Контрразведчик, видимо, ожидал чего-то подобного, потому что попытался подхватить падающее тело.

Десантники тоже были готовы к такому повороту событий.

Альбрайт, вскочив с места, выстрелил из парализатора в голову ден Сарона. Клест, обогнув стол, быстро перевернул тело лежащего монаха и, прижав к его груди инъектор, надавил на спуск. Все произошло в считанные доли секунды.

Потом оба десантника склонились над лежащим, и механик, сняв ручной биолокатор, положил его на грудь самоубийцы. Оба замерли в ожидании.

Через несколько секунд экран прибора начал пульсировать. Напарники понимающе переглянулись. Клест, перезарядив инъектор, сделал укол еще и в предплечье.

— Можете унести его, — выпрямляясь, сказал Дин, обращаясь к Фенчвару. — Он проспит пару часов, потом с ним можно будет разговаривать. Оставьте его под присмотром в приемной, а сами возвращайтесь.

Фенчвар, подхватив тело монаха под мышки, волоком вытащил его из кабинета.

— Может быть, теперь вы все объясните? — растерянно произнес Горнбат.

— Если вы позволите, мы подождем Фенчвара, ему полезно будет знать подробности всей операции.

Альбрайт подошел к письменному столу генерала, у которого стояли два стула, взял один и поставил к столику рядом с креслами.

Контрразведчик почти сразу вернулся и, войдя, остановился у порога, ожидая приказаний.

— Чего вы там стоите, Фенчвар, — раздраженным голосом сказал Горнбат, сидящий спиной к двери. — Проходите и садитесь. Я уже устал от всех этих недомолвок и обещаний.

— Вы зря нервничаете, генерал. Кажется, я выполнил все обещания, данные вам. Начну с того момента, на чем застопорилось наше расследование. Мы не знали, каким образом агент подаст сигнал связнику и кто этот связник. Был только определен канал, по которому агент собирается пересылать свое донесение. Чтобы установить появление такого сигнала, я попросил Чоговара дать мне возможность отсмотреть местность через его вена. Память животного с точностью кинокамеры, до секунд, может воспроизвести все им виденное. Моя попытка удалась. Я просмотрел несколько дней до подачи сигнала и последующие два дня после него. Ничего подозрительного, похожего на условный знак, я на местности не обнаружил.

Помогая мне воспринимать информацию вена, Чоговар сказал, что я раскрываюсь не полностью. Что могу даже ощущать на лице прикосновение ветра, солнечных лучей и даже чувствовать запахи, улавливаемые острым обонянием животного. Я попробовал, и это у меня получилось. Запахи, ощущаемые через вена, были приятными, но три запаха мне резко не понравились. Два из них для вена были нейтральны, а один даже приятен, но мне не нравился. Зверь ничего не объясняет, он просто передает информацию. Можно улавливать его эмоции, но не больше. Я обратился к Чоговару с просьбой расшифровать объект запаха. Чоговар мне сказал, что это запах крови. Стало понятно, вен — хищник, ему нравится ее запах.

Сначала я не придал этому значения. Мало ли в природе хищников. Кто-то из них пообедал. Но что-то не давало мне покоя. Я не спал всю ночь. Решение было где-то рядом. И вдруг я понял, что запах крови появился в тот день, точнее в ту ночь, когда агентом был подан сигнал. На следующий день я вновь поговорил с Чоговаром. Он сообщил, что вен не охотился. Хищников с момента появления нас на базе в округе не появлялось, а запах исходит от озера. Как мы знали, именно туда агент сбросил требование о необходимости связи.

Все встало на свои места. Запах крови был сигналом выйти на связь. Теперь нужно было ответить на достаточно простой вопрос: кто может уловить такой сигнал? Ответ на него тоже был достаточно очевидным: животное с хорошим обонянием.

Готовясь к разоблачению агента, мы с напарником перебирали различные способы связи. Я рассказал ему, что одно из животных в моем мире чувствует нужный ему запах за несколько километров. Значит, связник — животное. Это безопасно еще и потому, что появление его в окрестностях базы не вызовет никаких подозрений.

Отрабатывая возможные природные факторы, я попросил предоставить мне книгу о ваших животных. Разбираясь в их возможностях, я обнаружил, что бол чувствует запах человека за десятки километров. Там же вычитал, что агрессия этих животных вызвана мутационными изменениями Черного дня. Я начал искать дальше, но лучшего варианта, чем бол, среди животного мира Сгона не нашел. Ну прилетит бол. Ну схватит контейнер, помеченный кровью, и выбросит его за ненадобностью. Я вновь отсмотрел информацию вена. Мои поиски подтверждались, на скале над озером сидел бол и чего-то ждал. И на следующий день он сидел на том же месте. Прилетела птица попить воды. Что тут странного? Раньше не прилетала, а теперь прилетела. Попила — улетай. Нет, не пьет и не улетает. Точнее, улетает только вечером, к гнезду. Как я помнил, ночью болы не летают. Все вроде сходилось, но не хватало одного звена. Я вспомнил, где встречался с болами — и все стало на свои места. Сейчас я раскрою один из секретов планеты Сгон. Я обещал вам, генерал, поймать агента броков. Я выполнил свое обещание, но сделал больше. Я раскрыл целый клан предателей. Это не несчастные зомбированные сгонцы, не осознающие, что работают и умирают за своих поработителей. Эти твари сознательно стали на путь предательства и помогают врагу.

Последние фразы Альбрайт произнес с накалом в голосе, и Горнбат не выдержал:

— Скажите, кто это, и я обещаю, что вы станете первым другом императора Морношинара, а возможно, и героем планеты Сгон.

— Это болы, генерал.

Горнбат и Фенчвар потеряли дар речи. Они только смотрели друг на друга и переводили свои взгляды на десантников.

Первым обрел речь Фенчвар, наверное потому, что выявление вражеской агентуры было прерогативой его ведомства, а ни в одной инструкции не было написано, что врагами могут быть только люди.

— Этого не может быть, — резким голосом возопил контрразведчик. — Болы не поддаются дрессировке. Они безмозглые животные и не будут помогать никому. Могут только тупо и бессмысленно всех уничтожать. Наши ученые работали с ними десятилетиями, и их выводы не подлежат сомнению.

— Я вам не верю, — тихо проговорил Горнбат. — Докажите это.

— Во-первых, не надо кричать так громко, Фенчвар. Все и так вас прекрасно слышат. Вот вы, генерал, почти поверили мне, потому что вам стало страшно. Вы представили, сколько операций было провалено. Сколько сгонцев погибло только из-за того, что разведчики врага находились в нескольких десятках метров от мест концентрации войск, куда потом наносились удары. Сколько, казалось бы, беспроигрышных секретных операций было провалено по той же причине. Ведь никто не прячется от камня на дороге, это ведь просто кусок природы. Птица на дереве тоже просто природа. Видимо, на Сгоне не все так просто. Но вы требуете доказательств. Они у вас есть, и вы их сейчас сами вспомните.