Высоцкий и его песни - приподнимем занавес за краешек - Людмила Томенчук

Понятно, что в такой ситуации цель оказывается самым таинственным в путешествиях героев ВВ. Разумеется, есть тексты, в которых она названа прямо: черное золото, белое золото ("Сколько чудес за туманами кроется..."), простор и неизведанные ощущения ("Мы говорим не "штормы", а "штормА"..."), стремление стать человеком ("Вы в огне да и в море..."). Но много чаще герой ВВ сам не ведает, куда путь держит:

Укажите мне место, какое искал...

Навсегда в никуда -

Вечное стремленье.

К каким порогам приведет дорога?

В какую пропасть напоследок прокричу?244

Случайно ли, что именно самый симпатичный из четверки первачей так бежит -- ни для чего, ни для кого. И МАЗ попал куда положено ему, другими словами, неизвестно куда (нет достаточных оснований утверждать, будто МАЗ именно из тех машин, что за Урал стал перегонять герой песни). Точно так же, как и герой "Москвы-Одессы", "Горизонта", "Охоты на волков".

Или вот персонаж "Дома". Если его целью был край, где светло от лампад, -- зачем ему в дом, погруженный во мрак? Искал место, где нестранные люди как люди живут? -- что ему было делать там, где никого? А если хотел лишь передохнуть -- потому что устал, -- так чего привередничать: то не так, это не эдак? Нам всегда было ясно, что этот персонаж -- незваный гость в дому. А вот присмотрелись -- оказалось, что и случайный: сам не знает, чего ищет (это и есть тот смысл, который несут отмеченные логические неувязки в сюжетном слое)245.

Состояние, общее для многих персонажей Высоцкого -- когда герой смутно ощущает и мотивы, и цель путешествия, -- объясняет странную, на первый взгляд, особенность текстов, а именно: множественность персонажей ВВ и их активность не приводит к образованию сюжета.

На материке балладообразных246 текстов ВВ преимущественное направление жанрового ветра -- лиро-лиро-эпический. В большинстве этих текстов вместо событийного ряда присутствуют лишь фрагменты событий: почти всегда без кульминации ("Сто сарацинов..."), чаще всего без окончания ("Едешь ли в поезде...")247*. Да и понятно: если неважно, куда путь держать, лишь бы не сидеть на месте, -- откуда в таком случае возьмется внятное завершение сюжетной линии?

Живость, динамичность "сюжетов" Высоцкого по большей части лишь кажущаяся. Вся событийная энергия, скрепляющая отдельные события в единый ряд, образуется не в тексте, а в воображении слушателя / читателя, как и сам связный сюжет (мы говорили об этом подробно в гл. 6). Эта энергия порождается некоторыми особенностями текста: известной аудитории темой, яркой деталью. Темы, между прочим, обыкновенно знакомы публике, как, кстати, и автору, не по личному опыту, а понаслышке -- охота, скачки, морские походы248. Отсюда -- скорее коллективно-сходное, чем индивидуально-различное восприятие песен. Отсюда же и фиксация в памяти слушающего преимущественно знакомой -- воображенной -- сюжетной схемы, и игнорирование не вписывающихся в нее реальных деталей текста.

x x x

У дороги, по которой мчатся-летят герои Высоцкого, есть одна замечательная особенность. Сравним три фрагмента:

Ах, лихая сторона,

Сколь в тебе ни рыскаю -

Лобным местом ты красна...

Рыскают по лесу стаи зверей...

<...> они егерей

Ищут...

Вдоль дороги -- лес густой

С бабами-ягами,

А в конце дороги той -

Плаха с топорами.

Выстраиваются два синонимичных ряда: сторона -- лес -- дорога и движение по дороге -- рысканье по лесу / стороне, что поддерживается другими текстами со сходной топикой ("Кони привередливые", "Дом"). Но это значит, что движение по дороге (по крайней мере в данных текстах) -- не направленное движение. Другими словами, дорога -- не путь к цели. И движение по дороге не есть движение к цели. Судя по всему, в мире Высоцкого образы дороги и бездорожья не являются антонимами249.

Одна из интересных особенностей перемещения героев Высоцкого в пространстве состоит в том, что герой явно не торопится к цели:

Я налег на бег, на стометровки...

Здесь к бегу, причем на самую короткую, а значит, самую скоростную дистанцию, применен глагол, в смысловом зерне которого вектор усилия направлен не вперед, а вниз! Этот стих проще всего прокомментировать другой строкой из ВВ -- Стремленье, где утеряна стремительность. Другой подобный пример:

...И в санях меня галопом повлекут...

Обратим внимание, что в быстром движении вперед, которое вновь выражено не глаголом, а существительным (бег, галоп), что, конечно, ослабляет напор, глагол снова гасит устремленность вперед. Неудивительно, что в такой ситуации персонажи охотно говорят о препятствиях. Которые выполняют одну благую функцию: помогают скрыть -- по крайней мере от самого себя -- отсутствие или неясность цели.

Присмотримся к препятствиям, с которыми сталкиваются герои ВВ, они стоят того. Возьмем два примера. Один -- из "Горизонта":

...Но то и дело -- тень перед мотором -

То черный кот, то кто-то в чем-то черном.

По поводу первой из цитированных строк В.Изотов пишет: "На трассе появляются помехи, обозначаемые пока как тень -- что-то нечеткое"250*. Вторая строка комментируется так: "Происходит первая конкретизация опасности"251*.

В цитированном фрагменте "Горизонта" представлены и тень, и отбрасывающий ее субъект. Разумеется, ясно, что препятствием, помехой движению может быть лишь источник тени. Но ведь перед мотором -- только тень! Причем она поперечна движению252 (недаром же этот образ вводится посредством но после параллельных движению проводов, таким образом им противопоставляясь). А это значит, что источник тени находится вне зоны движения, на обочине дороги253. Сама же тень может, по верному замечанию В.Изотова, разве что заставить героя сбавить скорость (да и того, как мы помним, не происходит). Вот вам и препятствия...254

Другую любопытную помеху продвижению героя дарит нам фрагмент текста "Во хмелю слегка...":

...И вокруг взглянул -

И присвистнул аж:

Лес стеной впереди -- не пускает стена...

Но ведь лес с первых мгновений сюжета окружал героя (лесом правил я). Чего он -- во хмелю слегка -- до поры не замечал. А тут головой тряхнул, чтоб слетела блажь, -- и увидел. В кулуарах высоцковедческой конференции 2000 г. в "Доме Высоцкого" этому фрагменту была дана иная трактовка: до названного момента герой ехал по дороге, а потом потерял ее. Однако такая деталь, как болотная слизь, которую конь швырял мне в лицо, показывает, что герой изначально ехал не разбирая дороги. Плыл куда глаза глядели. И колющие иглы не замечал, ибо другим был занят (в частности, пел за здравие). Так что причины заминки в движении герой -- и мы вместе с ним -- должен искать в изменении своего внутреннего состояния, а не внешних условий (да и не только этот герой -- множество путешественников ВВ).

В публикациях о Высоцком обычно отмечается, что "обрыв, круча, река -варианты "края", ограничивающего свободное движение"255*. На самом же деле движение у ВВ идет вдоль "края". То, что мы традиционно полагаем препятствиями -- лес густой с бабами-ягами, обрыв, овраг, -- располагается не поперек, а вдоль дороги. И потому препятствием движению быть не может256. Эти образы означают нечто, что не препятствует движению, а сопутствует ему, -- душевную смуту, внутреннее беспокойство. Препятствия на самом деле обнаруживаются не вовне, а внутри героя (повторю: это одна из важнейших скрытых тем "дорожных историй" Высоцкого). И препятствуют они не движению, а обретению душевного равновесия. В чем их исток?

В главе 9 этой книги уже говорилось о том, что в душевном состоянии героев "альпинистских" песен явственна червоточина. Это неверие в себя. Тот же мотив есть и в "морском" цикле:

Становись, становись, становись человеком скорее...

Этот сюжетно немотивированный троекратно повторенный призыв сильно напоминает заклинание. С чего бы? Еще вопрос: отчего это герой уговаривает тех, кто поднимается вверх, не забывать, как были внизу:

Становясь капитаном, храните матроса в себе!

Да просто он не верит, что ему самому эта высота покорится, что сам он до капитана дорастет. За храните матроса в себе надо услышать иное: меня не забывайте! Эта память оказывается единственной связующей нитью между теми, кто наверху, и теми, кому вовек туда не подняться.

На то, что этот мотив действительно присутствует в тексте "Вы в огне да и в море вовеки не сыщете брода...", указывает одна его особенность: мы в нем (Мы не ждали его -- не за легкой добычей пошли... Поднимаемся к небу по вантам, как будто по вехам...) дважды чередуется с вы, причем герой отделяет себя от остальных матросов именно в тех двух случаях, когда заводит речь о движении вверх по иерархической лестнице (Вы матросские робы... не забудьте, ребята, когда-то надев кителя... Становясь капитаном, храните матроса в себе).

Еще одно: мы действует в настоящем времени, а вы -- в будущем. Трудно трактовать эту особенность текста иначе, как то, что у героя -- по его собственному ощущению -- нет будущего. Потому-то он и оставляет себя здесь, в настоящем. Это очень важный момент, мы подробно остановимся на нем в заключительной главе книги.