Цена успеха - Джастин Валенти

Иган всегда получал извращенное удовольствие, играя роль адвоката дьявола. В данном случае особая прелесть состояла в том, что он точно знал, как действует на нервы этому гомику. На самом деле мнение Игана о проекте в его теперешнем виде было убийственно: проект робок, вял и невыразителен, не несет в себе ничего нового, и члены жюри, глядя на него, будут зевать от скуки.

— Эх, если бы мы могли поразить их чем-нибудь сногсшибательным! — мечтательно проговорила Алекса. — Мне представляется вариация на тему ар-деко…

— Ар-деко? Вот уж что нам меньше всего нужно, — быстро перебил Иган. — Всякие ремесленники от архитектуры уже столько раз модернизировали ар-деко, что это уже превратилось в клише.

Как и следовало ожидать, Грег поддержал идею ар-деко. Между тремя архитекторами разгорелся спор. Сью же помалкивала, и только когда ее спросили напрямую, робко высказалась в поддержку менеджера.

Сью внесла-таки свой «оригинальный» вклад, как они с Иганом отрепетировали заранее.

— Этот проект, — проговорила она дрожащим голоском, — выдержан в нужном духе и вызывает определенные ассоциации…

Продолжая, Сью то и дело поглядывала на Игана, желая получить подтверждение, что делает все правильно. А его так и подмывало взмахнуть воображаемой дирижерской палочкой, руководя ее выступлением.

— Одно дело учитывать существующую архитектурную среду, — возразил Грег, — и совсем другое — плодить подобия существующих зданий. Нам нужно подойти к делу более творчески и, я бы даже сказал, романтичнее.

Иган совершил поворот на сто восемьдесят градусов:

— Возможно, Грег прав. Может, проекту и впрямь недостает мягкости, традиционности.

Иган собирался подучить Сью, чтобы она внесла в проект «романтические» штрихи, напоминающие о стиле модерн: изломанные кривые линии, цветочные усики, нечто женоподобное. Грегу это придется по вкусу, и Алекса, вероятнее всего, его поддержит.

Собрание закончилось в атмосфере всеобщего уныния, что очень порадовало Бауэра. «Вот уж действительно первоапрельские дураки», — думал он.

Перед отъездом в Стамфорд он заглянул к Сью.

— На собрании ты выступила просто великолепно! Девушка покраснела от удовольствия.

— Тебе нужно чаще выступать и не прикрываться ложной скромностью.

— Я знаю, — прошептала она, краснея еще гуще.

— Как продвигается проект?

— Понемногу. Хотите взглянуть, Иган?

— Нет, не сейчас. Подожду, когда ты закончишь, пусть это будет для меня сюрпризом. Помни: это твой шанс показать, на что ты способна. Боюсь, у Алексы проблемы. Ты видела, как она расстроилась?

— Видела. Пока получается не очень удачно, правда?

— Не очень удачно? Сью, да проект в нынешнем состоянии просто ужасен! Конечно, я не мог так прямо сказать, щадя чувства Алексы, ведь в этом деле мы заодно, — солгал Иган. — Все хотим, чтобы проект был как можно лучше и победил в конкурсе.

Он заговорщически подмигнул Сью, доверительно улыбнулся, словно говоря: «Ты же понимаешь, это должно остаться строго между нами», — и отправился по своим делам.

Иган не испытывал ни малейших угрызений совести. Сью, эту бездарную дурочку, уже не испортишь. Что же до Алексы, то Иган полагал: если она будет вынуждена разделить его судьбу, то в конечном счете это пойдет гордячке только на пользу.

Алекса испытывала пугающее ощущение, будто все, что было для нее важным, уплывает из рук. Сначала карьера, теперь брак.

Примерно с неделю после того, как она объявила о решении повременить с беременностью, у них с Филиппом все оставалось по-прежнему. В субботу вечером они пошли с друзьями в театр, затем поужинали в «Реджине» и протанцевали до трех утра. Алексу переполняли любовь, нежность и желание.

Еще не дойдя до спальни, она на лестнице, пылко целуя, стала расстегивать его рубашку. Ответные поцелуи Филиппа возбудили ее еще сильнее.

Продвигаясь к спальне, они постепенно снимали с себя один предмет одежды за другим и бросали на пол. «Не забыть бы потом собрать все, чтобы Брайан утром не наткнулся на следы нашей страсти», — промелькнуло в голове у Алексы. Романтическая атмосфера чудесно проведенного вечера с хорошей едой, вином, танцами привела к естественному результату: все тело Алексы пульсировало от желания.

Обнимая мужа, она постанывала от сладостного предвкушения. Но когда Филипп вошел в нее, эрекция вдруг пропала. Такое иногда бывало (слишком много спиртного, поздний час), но раньше Алексе всегда удавалось, проявляя терпение и изобретательность в ласках и словесной игре, повернуть процесс вспять. Однако в эту ночь ничего не помогало.

— Прости, ничего не выйдет, — сказал Филипп вздыхая. Алекса скрыла разочарование.

— Ничего страшного, дорогой, мы оба устали.

— Хочешь, я тебя…

— Нет, не надо, все в порядке. По правде говоря, я уже засыпаю. — Для пущей убедительности она зевнула.

Филипп поцеловал ее в лоб.

— Дай мне восемь часов на отдых, и я буду снова на высоте.

Но и отдых не помог. Та же проблема возникла и назавтра, и в последующие дни.

— Филипп, что-то не так?

— Не думаю. — После короткого колебания он добавил: — По-моему, ничего не изменилось, кроме того, что ты стала снова пользоваться диафрагмой.

— Только на время, — напомнила Алекса.

— Пусть так, но я ничего не могу поделать. Кажется, мое тело живет отдельной от разума жизнью. Прости, Алекса, я ведь предлагал тебе…

— Мне нужно не это, — мрачно возразила она. — Я хочу, чтобы вернулось то, что у нас было. — И замолчала, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Мне кажется, будто ты… наказываешь меня за то, что я не делаю по-твоему.

— Ради Бога, Алекса! — взорвался Филипп, вскакивая с кровати. — Я же не нарочно! Неужели ты не понимаешь, что я гораздо сильнее наказываю самого себя?

Ошеломленная вспышкой его раздражения, она не нашлась что ответить.

Словно по негласной договоренности, оба стали избегать друг друга. Алекса уходила на работу, когда Филипп еще спал, и возвращалась к самому ужину. Атмосфера за столом была натянутой, муж и племянник разговаривали в основном о спорте, а она думала о своих проблемах на работе и дома.

После еды Брайан поднимался в свою комнату, а Алекса уходила в кабинет заниматься проектом. Филипп тоже работал, или читал, или смотрел телевизор. Когда тот, кто ложился позже, входил в спальню, другой обычно уже спал или делал вид, что спит. Они перестали ездить в Вермонт, словно боялись осквернить воспоминания о лучших временах.

Они даже перестали вместе смотреть по воскресеньям передачу Филиппа, что было своего рода семейным ритуалом. В первое воскресенье после той злополучной ночи он был на студии, и Алекса, воспользовавшись возможностью еще немного поработать, просто записала передачу на кассету, решив, что может с таким же успехом посмотреть ее и позже.