Жить, чтобы любить - Донован Ребекка

Тогда я подтянула ноги к подбородку и прикрыла голову руками, выставив спину. Сжав зубы, я корчилась под безжалостными ударами, сопровождаемыми злобным шипением.

– Как ты могла их так травмировать?! – вопрошала она почти с животной яростью. – Я всегда знала, что нельзя было пускать тебя даже на порог нашего дома! Что ты все разрушишь! – Она продолжала меня бить, и каждый удар был пропитан ненавистью.

Мне стало трудно дышать. Сжав зубы, я молча терпела побои, так как спрятаться было невозможно.

– Ты поганая, грязная тварь! Вонючий кусок дерьма! Ты у меня еще попляшешь! Еще пожалеешь, что на свет родилась! – Она сыпала проклятиями и бранными словами, которые я уже едва слышала.

Приняв спасительную позу эмбриона, я ушла в свой кокон и тем самым отгородилась от Кэрол с ее воплями и, как могла, отрешилась от болезненных ощущений. Я все глубже уходила в себя, пока наконец не забыла и о Кэрол, и о боли, и о ярости, и о капающих с кончика носа слезах.

– И до конца дня чтоб не попадалась мне на глаза! – в изнеможении прорычала она уже на пороге комнаты.

Примерно с минуту я лежала неподвижно, прислушиваясь к звону в ушах и пытаясь отдышаться. Потом медленно расправила руки и ноги. Спина горела огнем. С трудом села на край кровати и посмотрела на свои трясущиеся руки сплошь в красных полосах лопнувших сосудов.

Я наклонилась вперед и, упершись локтями в колени, постаралась выровнять дыхание. Именно тогда я и заметила на полу свернутый кольцом тонкий кожаный ремень. И тут на меня накатил приступ ярости. Я крепко сжала зубы и стала дышать носом. Меня передернуло от отвращения, и я решила не подавлять бушующую во мне злобу. У меня не было на это сил. Наоборот, я позволила ей угнездиться в душе и попасть в кровь, чтобы подпитать усталые мускулы. Я поднялась и принялась готовиться к футбольному матчу.

Я осторожно скользнула в Сарину машину, постаравшись занять как можно меньше места, так как сидеть было ужасно больно.

– Привет… – начала она, но запнулась, а ее улыбка тут же погасла.

Я догадывалась, что выгляжу не лучшим образом, и в Сариных глазах увидела лишь то, что обнаружила еще дома, поглядевшись в зеркало. Мое лицо было смертельно бледным, под провалившимися, безжизненными глазами залегли черные круги. Я сидела, плотно сжав губы, так как боялась невольно выдать себя стоном. Не осмеливаясь посмотреть Саре в глаза, я тем не менее не старалась сделать вид, что не понимаю, отчего она смотрит на меня с таким ужасом.

Сара, онемев от испуга, медленно отъехала от дома. Какое-то время мы ехали в гробовой тишине, но потом она не выдержала и нарушила молчание.

– Эмма, я хочу, чтобы ты сказала мне, что произошло, – потребовала она. Я продолжала сидеть, уставившись в окно невидящими глазами. – Эмма, ну пожалуйста, – взмолилась она.

– Абсолютно ничего, Сара, – не глядя на нее, ничего не выражающим тоном ответила я.

Мы молча доехали до школьной парковки. Я вылезла из машины и, ничего не замечая вокруг, направилась к футбольному полю. Только когда девочки из команды поздоровались с Сарой, я увидела, что она идет рядом. Оказавшись на месте, я торопливо надвинула на лоб капюшон толстовки и уставилась себе под ноги. Сегодня никаких игр, кроме нашей, не было, и, как только появилась команда противника, мы начали разминку.

Первый тайм прошел как в тумане. Я не могла сосредоточиться, а когда пыталась пасовать, ноги отказывались слушаться. В результате я или посылала мяч не туда, или банально мазала. В перерыве тренер Пенья отвел меня в сторонку.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил он. – Ты сегодня какая-то скованная. Ты, случайно, не ушиблась?

– Похоже, я неудачно повернулась и растянула мышцу на спине, – потупившись, соврала я.

– Не хочешь показать своему тренеру?

– Нет, – поспешно ответила я. – Со мной все будет хорошо.

– Ладно, – кивнул он и, подумав, добавил: – Пожалуй, во втором тайме посажу тебя на скамейку запасных, чтобы ты могла передохнуть. Я не могу рисковать твоим здоровьем перед игрой в четвертьфинале в пятницу.

И мы вернулись к команде, уже собравшейся возле скамейки запасных. К всеобщему удивлению, тренер Пенья сообщил Кэти Бреннан, что во втором тайме она выйдет на поле вместо меня. Я сидела, сунув руки в карманы, опустив голову, чтобы не видеть устремленных на меня любопытных взглядов.

Когда прозвучал финальный свисток, я незаметно для остальных проскользнула в раздевалку. Там мне никто не должен был помешать, так как большинство девочек предпочитали мыться и переодеваться дома. Душ пришлось принять по ускоренному варианту, поскольку горячая вода так обжигала воспаленную кожу, что у меня перехватывало дух. Я стояла, повернувшись спиной к двери, и уже собиралась одеваться, когда услышала сзади чьи-то шаги. Мне, конечно, не мешало задернуть за собой занавеску, но сейчас это уже не имело никакого значения.

Я даже не повернула головы, а та, что стояла за моей спиной, не проронила ни слова. Чтобы скрыть позорные отметины на спине, я осторожно натянула водолазку и, поняв, что допроса избежать не удастся, повернулась лицом к Саре. Она сидела на скамье напротив меня, по щекам у нее струились слезы, плотно сжатые губы мелко дрожали.

– Нет, я больше не могу, – начала она сдавленным голосом, но остановилась, ее душили рыдания. С трудом справившись со слезами, она тихо пробормотала: – Больше не могу этого терпеть.

Мне оставалось только молча смотреть, как она раскисает прямо на глазах. Между нами словно выросла незримая стена, и я не в силах была ее разрушить.

– Я больше не могу притворяться, будто ничего не происходит. Будто я не замечаю, что она с тобой делает. – У Сары горестно поникли плечи, а по лицу градом катились слезы. – Эмма, ты должна хоть кому-то сказать. Если нет, это сделаю я.

– Нет, не сделаешь, – отрезала я таким ледяным тоном, что Сара болезненно поморщилась.

– Ты что?! – возмутилась она. – Ты хоть видела, что у тебя со спиной? Эмма, во время игры у тебя сквозь футболку сочилась кровь. И я боюсь. Боюсь, что в один прекрасный день приеду за тобой, а ты не выйдешь из дома. Я волнуюсь за тебя и не могу смотреть, как она над тобой измывается.

– Не можешь – не смотри, – все тем же холодным тоном заявила я.

У меня что-то замкнуло в голове, и каждое мое слово было для Сары будто нож острый. Она вздрагивала, точно от ударов. Я сама не ожидала такой яростной стычки с лучшей подругой, но мои защитные реакции были обострены до предела, поскольку я не могла допустить, чтобы все мои жертвы ради Лейлы с Джеком были принесены напрасно.