Укус змеи (сборник) - Наталья Нестерова

Таня приготовила ужин, накормила дочь. Наговориться и насмотреться не могла, но Светланка ускакала к подружкам:

— Мамочка, ну, извини! Я только к Оле и к Маше на минуточку!

Это означало, что дочь вернется за полночь. А что поделаешь? Около своей юбки не удержишь, выросла.

Одинокий Танин вечер скрасили телефонные разговоры с Василием, который остался ночевать в клинике. Сначала Таня ему позвонила, потом он ей, потом договорились — каждые полчаса выходим на связь. Как подростки, честное слово! Но ведь никто не видит, никто не посмеется!

На последний звонок Татьяны Василий долго не отвечал. Сняв трубку, признался: уснул за столом, лицом в бумаги, как пьяница в салат.

— Про пьяницу забудь! И ложись отдыхать немедленно! Ты же… мы же… прошлую ночь…

— Да, — согласился Вася, — потрудились. Но как славно! Обещай мне много таких ночей!

— Хорошо! — как девчонка, рассмеялась Таня. — Но сейчас спать, и точка!

— Слушаю и повинуюсь.

Он лег в одежде на диван, на котором несколько часов назад валялся Шереметьев. Наш доктор-сноб и вообразить не мог, что его кожаному дивану придется проминаться под спящими мужиками.

Вася уснул, едва коснувшись щекой прохладной обивки.

А следующим утром его разбудило онемение неудобно скрюченного тела. Первым делом Вася посмотрел на монитор. Чертыхнулся, пошел в палату. Все так и есть. Позвонил Шереметьеву. Все, хватит строить из себя нобелевских лауреатов!

— Сколько лет твоему сыну? — спросил Василий.

— Одиннадцатый год.

— Привези его белье и одежду.

— Что… так радикально?

— Да. И диспуты окончены, я везу Кутузова в Москву.

— Согласен.

Шереметьева не решительность Васи убедила, а элементарное чувство самосохранения. Вчера губернатор, даже не предложив присесть, орал на него, брызгал слюной как бешеный. Грозился пустить по миру, в прах развеять его фирму за распространение слухов о его, губернатора, семье. Семен оправдывался, мямлил и потел, чугунная голова гудела, но уже не от похмельной боли, а от страха. Хозяину, действительно, ничего не стоило сделать из Степана котлету. Хотя формально налоговая инспекция, или прокуратура, или пожарные, или санинспекция не подчинялись губернатору, но стоило тому выдать один звонок — на Шереметьева бы набросились и порвали в клочья. И тогда что бы ему оставалось? Идти в больницу рядовым терапевтом? К Мамке наниматься? Кажется, он видел ее в приемной губернатора. Воронье! Слетелись поклевать! Думал, что игра беспроигрышная. Заигрался, без козырей остался, и блефовать не получится. Что его может спасти? Московские дела. Если столичные мэтры от медицины подтвердят, что он занимался (и кучу личных денег угрохал!) научно ценным экспериментом, никто не посмеет тявкнуть. И хозяин области сменит гнев на милость. А в отношении его зятька, предположительно спидоносного, надо собрать информацию, на всякий случай.

Глава 19

Булькала гречневая каша

У Татьяны в двух больших кастрюлях на плите булькали гречневая каша со свиной тушенкой и макароны с говяжьей, питание для Миши, когда раздался звонок в дверь.

На пороге стояли Василий и мальчик лет десяти-двенадцати. Увидав мальчика, Таня ахнула.

— Да! — подтвердил Василий. — Это Миша. Пусть у тебя недолго побудет, хорошо? Мне нужно закончить оформление истории болезни. Потом Мишу заберу, и мы сегодня полетим в Москву.

— Я с вами, — быстро решила Таня.

— Где моя мама? — испуганно спросил мальчик.

— Мама скоро придет, — погладил его по голове Василий. — Не волнуйся, тебя здесь не обидят, тут живут твои родственники.

— Я их не знаю!

— Мы дальние родственники, — пришла на выручку Таня. — Проходи, Мишенька. Кушать хочешь?

— Очень.

Василий ушел, а Таня бросилась будить дочь:

— Светланка, подъем! Живо! Мне нужно съездить на работу, а ты вставай и корми ребенка!

Дочь попыталась отбрыкнуться, вчера она поздно пришла, имеет право выспаться, и какой еще ребенок?

— Наш родственник! — гаркнула Таня. — Я кому сказала? Быстро встала и отправилась на кухню! Я уже все сварила. Покорми хорошенько мальчика!

Удивленная Светланка сползла с постели. Мама редко повышала голос, а тут нервно орала на нее, быстро одевалась, в спешке порвала чулки, стянула их, обозвав сволочами, натянула новые.

— Мама, ты джемпер задом наперед надела.

— Холера! — ругалась мама, путаясь в рукавах. — Как сговорились против меня!

— Что случилось? Почему ты психуешь?

— Потом объясню. Обязательно покорми ребенка!

Через три минуты Таня уже выскочила из квартиры, ей нужно было успеть отдать распоряжения на фирме, чтобы ее отъезд не обернулся большими потерями. На ходу ответила на Лизин звонок: тороплюсь, извини, Миша со мной, можно сказать, но с ним плохо, очень плохо.

Потягиваясь, Светланка вышла из спальни. На диване сидел насупленный мальчишка.

— Привет, родственничек!

— Привет!

— Первый раз тебя вижу, откуда ты взялся?

— И я тебя не знаю.

Мише с самого утра, когда очнулся в странной больнице, ужасно хотелось плакать. Он держался, не хныкал, но уже из последних сил.

— Как тебя зовут и фамилия?

— Миша Червяк.

— Как моего папу, значит, ты с его стороны. Похож. А я Света.

Девушка говорила и совершала непонятные действия. Вернее — с удивительными предметами обращалась. Взяла черную коробочку с кнопками, нажала, и включился телевизор. Вот это телик! Огромный экран, цветное изображение! Потом девушка подошла к другому телевизору, напоминающему книжку, с маленьким экраном, включила, и по экрану побежали нерусские слова.

— Что это? — завороженно, забыв о своих страхах, спросил Миша.

— Комп, ноутбук. Хочу проверить свою почту.

— А что такое копм?

— Компьютер. Можно подумать, ты никогда компьютера не видел!

— Не видел. А как он по-другому называется?

— Комп он и в Африке комп. Хотя раньше, кажется, говорили ЭВМ.

— Не свисти! Я читал про ЭВМ. Они большие, как эта комната. И… тетя, которая ушла, сказала, чтобы ты меня накормила.

— Пойдем на кухню, дитя джунглей.

Светлана обнаружила две большие кастрюли на плите. Мама зачем-то наготовила десять литров примитивного варева. Светланка скривила нос:

— Бурда какая-то. Хочешь, горячий бутерброд сделаю в микроволновке?

— А что такое микроволновка?

— Мальчик, ты из какой деревни?

— Сама ты из деревни! Дай поесть! Что там в кастрюле? — От исходящего запаха у Миши потекли слюни и заныло в животе.