Все смиренно - Эмма Чейз

Долорес и Кейт уговаривают Билли записаться на выступление. Билли пихает Кейт локтем.

— Давай споем вместе. Как в старые времена.

Кейт качает головой.

— Ни за что. Время моего пения прошло. Мой микрофон убран далеко и надолго.

Хотя у нее шутливый тон, Уоррен выглядит… разочарованным. Наверно, даже немного ранимым.

После первого круга выпивки, слышится его имя, и он выходит на сцену — позаимствовав одну из гитар таверны. Он поет кавер «Here’s to Us». Не помню названия группы, что поет эту песню, но я знаю их звучание приближено к тяжелому металлу, и у них сексуальная рыжая солистка.

И я должен сказать — Билли Уоррен меня просто чертовски поразил. Он, действительно, хорошо играет на гитаре и у него замечательный голос — мягкий, с достаточным количеством хрипотцы.

Ди поднимает свой бокал, хлопает, и кричит, и все это одновременно с качанием головы в такт музыки. Кейт, однако, наблюдает за Билли с гордым — но серьезным — видом. Думаю, некоторые слова в песне довольно грустны, по-своему. Проницательны.

Они рассказывают о любви, хороших временах, ошибках, и о том, что надо двигаться дальше.

Уоррен идеально берет последнюю ноту песни, и весь зал раздается аплодисментами. Кейт улыбается и поднимается со стула, когда он возвращается к столу. Она говорит, что Билли был молодцом. Я пожимаю ему руку и говорю то же самое. Тогда как Ди ведет себя более восторженно.

— Это было классно, говнюк!

Потом она сжимает в объятиях его так, что он краснеет.

Кейт извиняется и уходит в дамскую комнату. А я поворачиваюсь к Долорес.

— Я так понимаю, твой брат собрал в себе все музыкальные гены вашей семьи, а?

Билли добавляет:

— Я так понимаю, ты уже испытал на себе способности пения Ди.

— Да пошли вы оба — я отличная певица.

Ее кузен усмехается.

— Конечно, Человек дождя. Коты сбегаются со всей округи, чтобы послушать тебя — в надежде, что им повезет.

Я смеюсь, и чокаюсь своей бутылкой с пивом Уоррена. Потом он пригибается, когда Ди бросается в него соленым крендельком.

Кейт возвращается и садится рядом с Билли, и я не могу не заметить пустое пространство между их стульями. Билли наклоняется вперед и говорит:

— В общем… у меня есть новости. Звонил тот музыкальный продюсер, который был несколько месяцев назад на моем выступлении. Он хочет, чтобы я приехал в Калифорнию… говорит, он может записать меня в студии.

Ди весело улыбается.

— О, Господи! Это фантастика!

Но судя по выражению лица Кейт, она так совсем не думает.

— Когда… когда это было? — спрашивает она.

Билли пожимает плечами.

— Несколько дней назад.

Он отпивает пиво.

— А почему я слышу об этом только сейчас?

Воздух становится напряженным.

У Билли тяжелый взгляд.

— А когда я должен был сказать тебе, Кейт. Тебя никогда нет рядом.

Она хмурится еще больше.

— Мы живем вместе.

— И даже когда ты дома, ты все равно где-то не здесь.

Она отводит взгляд и проводит рукой по волосам. Долорес наблюдает за ними — обеспокоенно — словно ребенок разведенных родителей, которые как раз ссорятся.

— Я не могу… — начинает Кейт. — Я не могу сейчас переезжать в Калифорнию.

Билли уставился на свою бутылку пива.

— Да, я знаю. Вот поэтому я и еду сам.

Кейт выглядит ошарашенной — обиженной и немного злой.

— Но… у нас были планы. Ты поддерживал меня, когда я была в школе, а теперь я… моя очередь сделать то же самое для тебя.

Билли отодвигает стул назад. Защитная реакция и некое отчаяние заставляет его сжать кулаки и напрячься.

— Ну что ж, планы меняются, Кейти. Ну, правда, ты вообще хотя бы заметишь, когда я уеду? Мне вот так не кажется.

Она собирается спросить, что он имеет в виду. Видно, как это вертится у нее на языке. Но она сдерживается и говорит:

— Я не хочу ругаться.

А это раздражает Уоррена еще больше.

— Конечно, ты не хочешь ругаться. Последнее время ты ничего не хочешь делать со мной! Ты слишком занята, чтобы куда-то пойти…

— Я работаю!

Он ее игнорирует.

— Ты не хочешь спорить, не хочешь разговаривать, не хочешь заниматься сексом…

Щеки Кейт вспыхивают, но я не могу понять, то ли это от смущения, то ли от злости.

— Все, что ты хочешь делать, это просматривать свои чертовы документы и решать, какой же костюм надеть на работу.

— Это не так!

— Я знаю, что бизнес — это мужской мир, но я не знал, что ты должна была одеваться, как мужик.

Вскакивает Долорес.

— Не будь придурком, Билли.

— Не вмешивайся, Ди-Ди.

С яростным взглядом, Кейт говорит своему жениху прямо в лицо:

— Да пошел ты на хрен.

Он как-то горько засмеялся.

— Интересно, а на чей хрен последнее время ходила ты? Уж точно не на мой.

Кейт резко встает и дергает свою сумку со спинки стула.

— Я иду домой. До свидания, Мэтью. Ди, я тебе позвоню.

Когда Кейт выходит за дверь, Уоррен поднимается чтобы пойти за ней, но Ди хватает его за руку.

— Билли! Не надо… не надо говорить то, чего ты уже не сможешь вернуть назад… то, чего ты на самом деле не думаешь, и мы оба это знаем.

Он просто кивает. А потом тоже уходит.

Ди делает большой глоток своего мартини.

— Ну вот, это произошло.

— Думаешь, у них будет все нормально? — спрашиваю я.

— Нет. Я уверена, что они помирятся, останутся вместе — будут сохранять отношения через расстояния. Их отношения, как морг… безжизненные. И Билли прав. Не могу вспомнить, чтобы они ругались и спорили до сегодняшнего вечера.

— Разве это плохо? — интересуюсь я, заканчивая свое пиво.

— Для них да. Они не спорят, не потому что счастливы — они не ругаются, потому что, мне кажется, в глубине души никто из них не хочет признаться, что ругаться больше не о чем.

Самые удачные браки и отношения — между лучшими друзьями — которые еще и хотят трахнуть друг друга. Самыми близкими друзьями, которые доверяют друг другу, и которые не могут отвести друг от друга глаз. Когда ты проводишь много лет с одним и тем же человеком — это должно быть комфортно. Они притираются друг к другу. Как заношенная пара штанов.

Но еще должна быть страсть — непреодолимое влечение. Необузданное желание. Иногда, как у Стивена и Александры, накатывать волнами. Они балуют себя этим, если в суете жизни им выпадает такой шанс. Но если страсть ушла, и ты даже не думаешь о том, чтобы возобновить этот огонь — все, что тебе остается — это дружба. Партнерство.

В восемьдесят лет, этого может быть вполне достаточно. Но в чертовы двадцать пять? Ты просто плывешь по течению.