Солнце полуночи - Стефани

Они не могли быть хуже правды, независимо от того, к чему она пришла.

Ее щеки стали ярко-красными, но она ничего не сказала. Я чувствовал тепло ее крови в воздухе.

Я попытался использовать самый убедительный голос. На нормальных людей он действовал хорошо.

— Не поделишься со мной? – ободряюще улыбнулся я.

— Слишком неловко, - покачала она головой.

Уф. Незнание хуже всего прочего. Почему ее предположения смущают ее? Я не мог не выяснить этого.

— Ты знаешь, это реально обескураживает.

Моя жалоба что-то шевельнула в ней. Ее глаза сверкали, а слова звучали быстрее, чем обычно.

— Нет, я не могу представить, почему это должно обескураживать – из-за нежелания некоторых говорить то, что они на самом деле думают? Даже если кое-кто постоянно делает еле заметные намеки, роняет таинственные замечания, от которых потом не спится по ночам, разве это можно назвать обескураживающим?

Я хмуро посмотрел на нее, неожиданно осознав, что она была права. Я не был откровенен.

— Или лучше, — продолжала она, — когда человек совершает необъяснимые поступки: в один день спасает тебе жизнь при чрезвычайно странных обстоятельствах, а в другой вроде как и знать тебя не знает и не желает ничего объяснять, хотя обещал, — все это абсолютно нормально.

Это была самая длинная речь, которую я когда-либо от нее слышал. И это было ее новым качеством, которое я добавил в свой лист.

— Ты немного вспыльчива, не так ли?

— Просто ненавижу двуличие.

Она, конечно же, оправдала свое раздражение.

Я пристально взглянул на Беллу, удивляясь, как я могу что-то сделать для нее, пока мысленные крики Майка Ньютона отвлекают меня.

Он был такой сердитый, что я захихикал.

— Что? – потребовала она ответа.

— Твой бойфренд решил, что я тебе докучаю, и теперь раздумывает — выбить мне зубы прямо сейчас или подождать конца перемены! — Я бы с удовольствием посмотрел на его попытки. Я снова засмеялся.

— Не знаю, о ком ты говоришь, - ледяным голосом произнесла она, — но я уверенна, что ты в любом случае ошибся.

Мне очень понравилось то, как она презрительно отозвалась о нем.

— Вовсе нет. Помнишь, я говорил, что большинство людей как раскрытая книга?

— Кроме меня, разумеется.

— Да, ты исключение. – Интересно, а ее исключительность распространяется на все? Было бы это честнее – учитывая все, с чем мне приходится сейчас мириться – если бы я мог услышать ее мысли. Многого ли я просил? — Мне интересно, почему это так?

Я пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь еще раз…

Она отвела взгляд, затем открыла лимонад и сделала быстрый глоток, ее глаза не отрывались от стола.

— Ты не голодна? – спросил я.

— Нет, - она указала на пустой стол между нами. - А ты?

— Нет, я не голоден, - ответил я. Я на самом деле не чувствовал голода.

Она уставилась на стол, поджав губы. Я ждал.

— Можешь оказать мне услугу? – внезапно спросила она, заметив мой пристальный взгляд.

Что бы она хотела от меня? Спросит ли правду, которую мне нельзя ей рассказывать; правду, которую я не хотел, чтобы она когда-нибудь узнала.

— Это зависит от твоего пожелания.

—  Ничего особенного, - пообещала она.

Я ждал ответа с любопытством.

— Я просто хочу знать… - медленно начала она,  не отрывая глаза от бутылки лимонада, по поверхности которой она чертила круги мизинцем. — Мог бы ты предупреждать меня заранее перед тем, как снова станешь игнорировать меня. Ну, чтобы я подготовилась…

Она хотела предупреждения? Значит, быть проигнорированной мною для нее тяжело… Я улыбнулся.

— Это справедливо, - согласился я.

—  Спасибо, - сказала она, приободрившись. На ее лице было такое облегчение, что мне и самому захотелось облегченно рассмеяться.

—  Тогда можно попросить тебя об одном одолжении взамен? – спросил я с надеждой.

— Только об одном, - разрешила она.

 — Расскажи мне одну из теорий.

— Только не это, - залилась она краской.

— Ты обещала выполнить одну просьбу без ограничений, - убеждал я ее.

— А ты никогда не нарушал обещаний? – доказывала она.

Она подловила меня.

— Только одну догадку – я не буду смеяться.

— Нет, ты будешь. Она была настолько уверена в этом, несмотря на то, что я не мог и представить что-нибудь веселое во всем этом.

Я предпринял другую попытку. Я пристально взглянул в ее глаза, почти утонув в них, и прошептал: “пожалуйста?”

Она моргнула, а ее лицо выглядело растерянным.

Ну что ж, это была не совсем та реакция, к которой я стремился.

— Ээ, что? — спросила она. У нее словно было головокружение. Что с ней было?

Но я все еще не сдавался.

— Пожалуйста, расскажи мне свою маленькую теорию, —  умоляющим голосом попросил я, удерживая ее взгляд.

К моему удивлению и удовлетворению, это наконец сработало.

— Ох, тебя укусил радиоактивный паук?

Комиксы? Не удивительно, что она думала, что я буду смеяться.

— Маловероятно, - пожурил я ее, стараясь скрыть свое облегчение.

— Прости, это все, что я могу предположить, —  обиженно сказала она.

Это успокоило меня еще больше. Мне хотелось еще подразнить ее.

— Ты даже не близка.

— Значит, пауки тут ни при чем?

— К сожалению.

— И радиация тоже?

— Увы!

— Вот черт!

— Представляешь, дело даже не в криптоните! — быстро сказал я, пытаясь опередить ее вопрос об укусах, а потом мне пришлось рассмеяться, потому что она посчитала меня супергероем.

— Ты же обещал не смеяться! — напомнила она.

Я сложил мои губы вместе.

— Со временем я во всем разберусь, — пообещала она.

А когда она выяснит, то убежит.

— Я бы попросил тебя этого не делать, - сказал я, все поддразнивание пропало.

— Потому что…?

Я должен был быть с ней честным, поэтому попытался улыбнуться, чтобы мои слова не выглядели такими угрожающими.

— А что если я не супергерой? А что если я плохой парень?

Ее глаза в долю секунды широко раскрылись, а губы приоткрылись.

 —Ох, — сказала она, а через секунду добавила, — я вижу…

Она, наконец, услышала меня.

— Правда? — спросил я, скрывая свое мучение.

— Ты опасен? — предположила она. Ее дыхание сперло, а сердце забилось быстрее.

Я не мог ей ответить. Была ли это моя последняя встреча с ней? Убежит ли она сейчас? Можно ли мне сказать ей, что я люблю ее, перед тем, как она убежит? Или это напугает ее еще больше?

— Но не плохой, — прошептала она, качая головой, страха не было в ее ясных глазах. — Нет, я не верю, что ты плохой.