Воин снегов - Роберт Говард

По мере приближения всадника полностью подтверждалось все, что говорил о нем Белый Маг. Это был самый громадный человек из всех виденных мною, если не считать настоящих гигантов, непропорционально сложенных и внешне неуклюжих. Он производил впечатление великого воина, каждый мускул которого закален в сражениях. А держался он подобно легендарному властителю, право которого командовать не оспаривалось с первого дня его рождения, даже когда он был еще младенцем, хнычущим на руках кормилицы.

Его нагрудник и шлем покрывали замысловатые узоры, но меч был лишен украшений. Сияющий клинок, длинный и острый, казалось уже был готов косить врагов направо и налево. Или, возможно, он служил предупреждением любому мародеру, который отважился бы выскочить из-за укрытия в безумной попытке напасть на Ламариля.

Его внезапное появление на краю пустыни застало меня врасплох. Решение пришлось принимать мгновенно. В какой мере связывало меня обещание, данное Белому Магу, теперь, когда он был мертв и убийство Ламариля уже не имело для него никакого значения?

Я не мог ответить на этот вопрос, не зная ничего о том, почему он погиб и какую роль сыграла в этом Ледяная Ведьма. Однако даже если она предала нас обоих, мне следовало сдержать обещание. Дар ликантропии был каким-то образом связан с моим предназначением, и что-то подсказывало мне, что, хорошо это или плохо, но я должен следовать этому предназначению до самого конца.

Сняв свою новую руку, я положил ее на песок рядом с мечом Делрина. Выпрямившись, в точности так же, как Белый Маг, когда он произносил четыре слова, оказавшиеся для него роковыми, я повторил их медленно и отчетливо.

Какое-то мгновение я думал, что ничего не происходит. Затем, посмотрев вниз, я увидел, что мое тело начало вытягиваться и менять форму, становясь уже от груди до пояса.

Мои туловище и бедра начали покрываться жесткой белой шерстью, которая росла очень быстро, и еще до того, как упасть на четвереньки, я заметил, что моя одежда исчезла. Вероятно, исчезла бы и моя искусственная рука, если бы я ее не снял. Меня это не удивило, поскольку вполне соответствовало тому, что я прежде слышал о ликантропическом превращении. Одежда каким-то странным образом исчезает и появляется вновь, когда в ней снова возникает необходимость. Мчась по равнине навстречу всаднику, я сообразил, что вырывавшийся из моего горла вой стал более диким, чем прежде, и что мои челюсти превратились в настоящие волчьи. От лязганья зубов мою голову мотало из стороны в сторону, а из пасти на песок падала белая слюна.

Меня отделяло от Ламариля не более восьмидесяти футов, но, казалось, он меня не замечал. Он сосредоточенно смотрел вперед, словно обдумывая свои будущие победы.

Не дожидаясь, пока он подъедет ближе, я несся длинными скачками в его сторону так быстро, что, когда его взгляд наконец упал на меня, было уже слишком поздно что-либо предпринимать, кроме как резко остановить своего «коня» и, защищаясь, поднять меч. В следующее мгновение я прыгнул прямо к его горлу.

Меч Ламариля остановил меня. Он ударил плашмя по правому боку, и я полетел в песок.

Ламариль тут же соскочил с «коня», который тотчас галопом унесся прочь и взревел так яростно, что его рев отозвался эхом от далеких скал. Подняв меч, он наступал на меня, изрыгая проклятия на незнакомом мне языке. О том, что это именно проклятия, свидетельствовали пылающие диким блеском глаза и искривленный ненавистью рот.

Один его рост должен был повергать людей в страх. Однако крупные размеры человека, ничего не значат для волка. Люди кажутся ему слишком уязвимыми.

Лишь его искусство владения мечом, которое так превозносил Белый Маг, заставило меня поостеречься и удержало от повторного прыжка.

Я начал кружить вокруг Ламариля столь быстро, что он дважды промахнулся, пытаясь ударить меня мечом. Наконец, когда он на мгновение отвернулся, пытаясь определить источник звука, существовавшего, возможно, лишь в его воображении или бывшего лишь шорохом песка на ветру, я воспользовался представившимся мне шансом.

Я прыгнул к правой ноге Ламариля, вонзил в нее зубы и начал раздирать плоть, пока он не завопил, уронив меч на песок. Столь прославленный и героический воин тут же превратился в жалкое зрелище. Однако я не собирался жалеть его и был уверен в том, что он и не ждал от меня пощады.

Я продолжал терзать его тело, пока песок вокруг него не пропитался кровью и он не затих с разорванным горлом.

Наслаждаясь видом бездыханного тела, которое совершенно не вызывало у меня отвращения, которое мог бы испытывать человек, я вдруг ощутил непреодолимое желание вернуть себе человеческий облик. Мне хотелось убедиться, действительно ли ликантропическая трансформация обратима, как утверждал Белый Маг. Если нет, если он солгал мне, то незнакомая местность, в которой я оказался, могла стать для меня столь враждебной и опасной, что я, возможно, не долго прожил бы в облике волка.

Отважного воина можно ненавидеть и опасаться, но волк, бегущий в ночи, изначально считается воплощением зла и немедленно становится мишенью для копий и отравленных стрел.

Я помчался туда, где оставил свое оружие, и, спеша вновь обрести руку и меч, произнес слова в обратном порядке.

Намного быстрее, чем ожидал, я обнаружил, что снова стою выпрямившись. Несомненно, еще какое-то мгновение внешне я походил на волка, присевшего на задние лапы. Однако вместе с переменой, заставившей меня подняться в полный рост, начала исчезать и шерсть на моей спине и бедрах. Я ясно чувствовал, как с легким шелестящим звуком моя кожа покрылась вновь возникшей одеждой. Ощущение было таким, словно при превращении ткань растворилась, повиснув вокруг меня облачком мельчайших частиц. Впрочем, я перестал удивляться, вспомнив, как лед превращается во влажный пар, а затем снова становится льдом.

Едва я выпрямился, моя искусственная рука, казалось, сама прыгнула мне в ладонь. Я даже не заметил, как пристегнул ее на место. Пошатываясь, я огляделся по сторонам, и тут посреди освещенной лунным светом пустыни раздался голос, отчетливый и звонкий, словно Ледяная Ведьма преодолела все барьеры пространства и времени, чтобы донести до меня важную весть. Речь ее сопровождалась легким звоном, будто миллионы ледяных кристалликов кружили внутри стеклянного сосуда размером с земной шар, мелодично ударяясь о его поверхность.

– Ты отлично справился со своей задачей. – Услышал я. – Лишь сбросив человеческую оболочку, лишь призвав на помощь великий дар ликантропии… ты можешь быть уверен в грядущих победах против врагов намного более грозных, чем все встреченные тобою прежде. Кровь должна литься рекой, ибо велика опасность, что все живое может исчезнуть с лица земли.